Письмо А. А. Фета Толстому, 21 ноября 1880

21 ноября <1880 г.>. Будановка.

Но ах, я чувствую, в противность доброй воле,

Довольства грудь моя не источает боле,

Но отчего поток подобный сякнет вдруг

И жаждою опять томится дух?

Я испытал все эти превращенья!

Такой пробел есть способ восполнять,

Мы не земное станем почитать,

Алкать мы станем откровенья,

Которого нигде достойней, чище нет,

Того, что Новый дал завет.

Возьму я подлинник раскрою.

С правдивым чувством я взалкал оригинал

Перевести мне речию родною.

Написано: Вначале было слово.

Вот я и стал! Как продолжать мне снова?

Могу ли слову я воздать такую честь?

Иначе нужно перевесть!

Коль верно озарен исход тяжелых дум,

То здесь написано: Вначале был лишь ум,

На первой строчке надо тщиться,

Чтобы перу не заблудиться.

Ум та ли власть, что, все подвигнув, сотворила?

Поставлю я: Была вначале сила.

Но вмиг, как собралась писать рука моя,

Предчувствую, что все не кончу этим я.

Вдруг вижу свет! Мне дух глаза открыл,

И я пишу: Вначале подвиг был ¹.

Нарочно в ответ на Ваши последние любезные строки выписываю отрывок из труда, который всего меня в настоящую минуту поглощает и который мне теперь ужасно дорог, это такое богатство и разнообразие, что борьба трудна. Но надеюсь совладеть хоть удовлетворительно.

Мы со Страховым сошлись в одной мысли или, лучше, чувстве — мысли тут мало. Мысль эта следующая: все дело между людьми не в убеждениях, а в отношениях.

Не ленись доказывать этого 10 000 примеров различных семейных, любовных и иных отношений. Двуглавый орел нередко крепче одноглавого. Мы с ним дошли до возможности, не обижая другого, выражать свои мысли, и я, не заикаясь, готов ему сказать, что он более черепаха, чем Ахиллес быстроногий. Все жду книги, и уже тошно, а он все колдует.

Так он ест, пьет, раскладывает пасьянс, гуляет, — словом, его герб — черепаха. Это раздражительное качество не мешает ему быть милейшим человеком.

Теперь он возится с каким-то недугом, не решается быть у Вас к Рождеству, тогда как я думаю быть у Вас около 24-го. Но до той поры я еще буду писать Вам и определю с точностью день и час. С часу на час ожидаю 10 кровных жеребных маток из Тамбова. Как-то их Господь донесет по этой дороге. Сердце не камень — купил, и это все ничего не значит.

Послезавтра день моего 60-летия. Если жизнь положительная борьба и победа над небытием, то можно поздравить того, кто 60 лет побеждает то, перед чем другие как мухи падают с первого дня. Если же время наше представление — то не о чем говорить. Тем не менее в это представляемое время просим с женой передать наши приветствия графине Софье Андреевне, а я прошу не сердиться, что с обычным долгим мараньем отнимаю Ваше дорогое время. Будьте здоровы. Я все покашливаю, точно под влиянием лихорадки, хотя никуда не выхожу, — а в доме всюду — Италия, если не Африка.

Ваш А. Шеншин.