Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 12 декабря 1877

12-го декабря 1877 г. Петербург.

У нас в доме случилось большое горе, безценный Лев Николаевич. Старший мальчик Стахеевых [Сын писателя Дмитрия Ивановича Стахеева, жившего со Страховым.] умер почти скоропостижно. Он слег в день моих именин, а 9-го утром умер. По словам доктора у него были вместе скарлатина, тиф и жаба. Отец и особенно мать поражены ужасно. Это была их надежда, центр всей семьи. А доктор говорил, что мальчик был так худосочен, что всякая зараза должна была сломить его. Вот начинаются те несчастия, которых я боялся...

Последними двумя посылками книг я сам очень доволен. Лукьянович [Сочинение Н. Лукьяновича "Описание Турецкой войны 1828 и 1829 гг.", в 4 частях, изд. Спб. 1844 г.] мне достался за 4 р.— очень дешево. Теперь у Вас есть все главное о войне 1828 г. [Толстой изучал тогда эпоху 1820-х годов и историю движения декабристов. Ср. "Толстовский Музей", т. I, стр. 290 и след. и у П. И. Бирюкова, т. II, стр. 266–267.]. Ренана, Штрауса и Прудона я купил для Вас в П. Библиотеке, из дублетов,— для чего просил Ив. Дав. Делянова [Тогдашний Директор Ими. Публичной Библиотеки, впоследствии Министр Народного Просвещения и граф.]. Взяли как можно дороже: за пять книг 9 р. 20 к.— но это пустяки, так как книги ценные, запрещенные, и добыть их иначе стоило бы большой возни, и втрое больше денег. Я очень доволен своею выдумкою. Через неделю я Вам пришлю четвертую книгу Ренана L'Antéchrist [См. выше, стр. 64.]. Как добыть пятую, Les évangiles [См. выше.], не знаю; впрочем в ней мало существенного.

Вопросы о религии, которые Вы задали мне, давно уже занимают меня. Я сам искал книг, излагающих это дело философски и исторически — и признаюсь, до сих пор мало нашел. Гегеля и Шеллинга (у них есть по тому и по два о религии) я не читал, чувствуя некоторое отвращение к этим умозрениям, после того, как Шопенгауэр мне, гегельянцу, вдруг показал дело в новом свете. Лучше Шопенгауэра я, разумеется, ничего не знаю в этой области. А потом Ренан. Штраус, как протестант, не понимает почти ничего в религии. Ренан же, при всех своих недостатках, имеет чрезвычайную ширину и многосторонность взгляда и, как католик и семинарист, посвящен вполне в религиозные чувства. Больше всего мне нравятся некоторые главы Les Apôtres. Очень хороши также Etudes d'histoire religieuse. Если хотите, я Вам пришлю.

Сочинение Emile Burnouf (не Eugène Burnouf, который разрабатывал Буддизм) La science des religions — очень жидкая, мало поучительная книга, которую почти не стоит читать.

Я бы был в восторге, если бы Вам понравился Ренан; но в тоже время боюсь Вашей неумолимой строгости,— что Вы не простите ему того, что ему следует прощать, чтобы найти удовольствие в остальном [Отзыв Толстого о Ренане см. в письме его к Страхову от 18-го апреля 1878 г., в книге П. И. Бирюкова, т. II, стр. 317–319, и у П. А. Сергеенко, т. I, стр. 127–128.].

Макса Миллера есть два сочинения — одно — первый том его сборника статей Chips from a german workship (T. I. 1867), а другое Introduction to the science of religion (или Lectures), 1873. I то, и другое представляет только очерки, намеки, ничего цельного. В последнем он ссылается на Шеллинга, в подтверждение той мысли, что душа всякого народа, то, что делает народ народом, есть его религия; почему Миллер и принимает, что религии нужно разделить на арийския, семитическия и туранския — по племенам.

Я спрашивал Вл. Соловьева,— и он мне не мог ничего указать. Указал, впрочем, Арх. Хрисанфа Религии древнего мира, 2 тома, уже 1873–75, и хвалил. Но я уже принимался за эту книгу, и теперь опять заглянул в нее — нет, не нравится; слишком красноречиво, а дела и точности мало [Сочинение архимандрита Хрисанфа (Ретивцева): "Религии древнего мира в их отношении к христианству. Историческое изследование" вышло в 3-х томах: т. I — "Религии Востока", т. II — "Религия Египта" и т. III — "Религии Семитических народов, Греции и Рима"; издано в 1873, 1875 и, т. III, в 1878 г.]. Я пробовал затем заглядывать и в Веды и в Хрипитаку — и был поражен этим океаном слов и образов, в котором трудно двигаться без руководителя.

Не могу выразить, как мне отрадно было, что Вы так носились с моим портретом; не думал я, что он того стоит и заслужит такую честь. Всякая Ваша ласка для меня безценно дорога, и я оживаю от нея. Статья моя на Рождестве непременно будет написана. Очень желаю и прошу известий от Вас. Что здоровье графини? Что Ваше и детей?

Фет прислал мне чудесное приглашение на лето; в этом письме он сравнивает меня с куском душистого мыла. Я очень рад и сравнению, и- приглашению [Это письмо Фета к Страхову, от ноября 1877 г., напечатано в "Русском Обозрении" 1901 г., вып. I, стр. 71–72; ответ Страхова, от 24-го ноября, напечатан там же, на стр. 72–73. С этого началась их переписка.].

Ваш всею душою Н. Страхов.

1877 г. 12 дек. Спб.