Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 25 августа 1877

25-го августа 1877 г. [Петербург].

и больше ничего не нужно.

Так нужно бы кончить мое прошлое письмо, безценный Лев Николаевич.

Если Вас сколько-нибудь облегчает, что вы не читаете корректур Анны Карениной, то я очень рад, потому что мне, поверьте, эта работа особенно приятна. Я очень любуюсь тем, что наконец все будет напечатано просторно и ясно, так что читать вдвое будет легче; очень много приписываю своей пунктуации — и воображаю, какое восхищение будет читателям, которые будут читать в первый раз.

Стихи Фета я понимаю, то есть почувствовал их чудесный мотив. Но мне показалось немножко длинно и недостаточно ловко. То ли дело

Давно-ль под волшебные звуки

Носились по зале мы с ней?

Теплы были нежные руки,

Теплы были звезды очей,

и пр. ¹.

Сегодня в Нов. Вр. появилось известие, что началась большая битва под Плевно. Очень много разсказывают о Скобелеве. Что он в Ташкенте грабил и посылал донесения о сражениях, которых не было. Что его выгнали из службы, как нечестного и труса. Во что он захотел поправить свою репутацию и теперь отчаянно бросается на опасности. Говорят вообще молодечество есть дух Николая Николаевича [Великого князя, Главнокомандующего действующею против турок армиею.].

На Кавказ послали поправлять дела Обручева [Николай Николаевич Обручев (род. 1830, ум.. 1904), профессор Николаевской Академии Генерального Штаба, Управляющий делами Военно-Ученого Комитета, генерал-лейтенант, участник поражения армии Мухтара-паши, с 1878 г. генерал-адъютант, с 1893 г.— член Государственного Совета.], человека отличившагося деятельностию и честностию в Военном Министерстве, т. е. кабинетного, как Кауфманн [Михаил Петрович фон-Кауфман (род. 1822, ум. 1902), генерал-адъютант, Начальник Главного Интендантского Управления, с 1879 г.— товарищ генерал-инспектора по инженерной части, с 1882 г. член Государственного Совета.].

Мне все нездоровится: катарр желудка, а оттого и голова не свежа. Но нравственно я чувствую себя недурно. Простите, однако, если и в письмах заметно, что мне не по себе.

Соловьев [Владимир Сергеевич.] и меня очень огорчил. Я шел по Невскому и купил попавшуюся мне на глаза у букиниста книгу Eliplias Levi, вспомнив, что Соловьев указывал мне на это имя, и сам изучал этого автора. Целый вечер я сидел над книгой, и убедился, что это очень ловкая и совершенно невинная мистификация. Автор играет роль магика, очень хорошо зная, что никакой магии нет.

Ах, как это все скучно и жалко!

Простите, пока. Сегодня я так и хотел написать Вам коротенькое письмо.

Всею душою Ваш Н. Страхов.

1877 г., 25 Авг.