Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 30 сентября 1893

30-го сентября 1893 г. Петербург.

Только что я хотел послать Вам, безценный Лев Николаевичь, свой фельетон ["Где спасение для избиваемых младенцев? (Письмо в редакцию)" за подписью H. H. С.— в "Новом Времени" от 22-го сентября 1893 г., No 6310. Касалось вопроса о конкурсных экзаменах в специальные высшия учебные заведения, при которых много молодых людей в эти заведения не попадали по малочисленности вакансий. Страхов предлагал, как выход, развить частную инициативу в деле образования.], как получил Вашу записочку [Она неизвестна.], в которой Вы его хвалите. Не могу Вам выразить, как мне было приятно воображать, что Вы читаете мою статью. Ее напечатали не без затруднения, и она сделала маленькую сенсацию. Но опять я был удивлен тем, как трудно понимаются самые простые мысли. Казну считают общим достоянием, т. е., что каждый имеет на нее право.

Сейчас же я пустился отыскивать книгу Гексли [Томас-Генри Гексли (род. 1825, ум. 1895), известный естествоиспытатель, профессор анатомии и физиологии и Президент Royal Society; здесь, вероятно, имеется в виду его вышедшее в 1893 году сочинение "Evolution and ethics".]. Оказалось, что она уже плывет в самый исправный здешний магазин; я заказал, чтобы мне ее доставили, и недели через полторы получу и пришлю Вам. Прочитал я и статью Р. Мысли ["Эволюция и этика (Речь Томаса Гексли)" — "Русск. Мысль" 1893 г. кн. 9, стр. 108–129. Речь Гексли переведена и снабжена некоторыми примечаниями и подписана инициалами: K. А. Т.], составленную, очевидно, моим приятелем Тимирязевым [Профессором К. А. Тимирязевым, с которым полемизировал Страхов в 1887–1889 г., (см. выше).]. Очень любопытно, что Вы скажете об этом предмете. Вы пишете: как глупо! А между тем статья блистает всякою ученостию, английскою фантазиею и английским остроумием. Но христианство он как-то проглядел. Странное теперь время! Все говорят о нравственности, и кажется, в самом деле, наш век менее безнравствен, чем другия времена. Но никто не знает, в чем истинная нравственность. Об этике пишут без конца, все отыскивают настоящие принципы и настоящую систему. "Лучшие умы",— сказано было недавно в Вестн. Европы,— "заняты этим делом". Но, кажется, "ни только хотят помирить то, что никак не мирится.

Понемножку я втягиваюсь в писанье. Буду писать об Истории философии [См. ниже, в письме 268.], а другую статью об Шопенгауэре. Все продолжаю быть здоровым. Накопилось столько дел, что страх подумать; но знаю, что нужно стряхнуть свою лень и подойти поближе, чтобы страх пропал.

Простите меня. Дай Вам Бог всего доброго.

Ваш неизменно любящий Страхов.

1893. 30 сент. Спб. 2.