22 марта 1847 года

По моему мнению, намерение, так как есть действие души, не выразившееся во внешности, никогда не может быть противно закону Юридическому, ибо оно не подлежит ему. Все действия души не подлежат ничему, кроме воли, а воля есть способность неограниченная. Хотя сказано, что подлежат наказанию деяния, доказывающия преступное намерение, но и эти деяния не должны быть наказываемы, ибо таковые деяния сами по себе никакого вреда не приносят. — A намерение его, так как подлежит влиянию его воли, то злое намерение перед осуществлением своим [можетъ] перемениться в доброе. Сильнейшее проявление совести человека бывает обыкновенно перед совершением какого-нибудь зла. — Далее Екатерина говорить, что когда преступники собираются, то обыкновенно они стремятся к тому, чтобы уравнять между собою опасность совершения пресеупления, и для того, чтобы опасность эта не была равна, то исполнителям преступления назначается накавание большее, чем сообщникам его. Справедливо. — Но замечание её, что ежели совершитель преступления получает зa то какую нибудь известную плату, то наказание должно быть всем равное, не может быть приложено в положительном законодательстве, хотя оно морально справедливо. В самом деле, люди, рассматривая с точки зрения нравственности, которые платою побуждают человека к совершению преступления, более преступны, чем те, которые только составляют замысел преступления. И тот человек,() который за плату соглашается совершить преступление менее преступен, чем тот, который из одного желания сделать преступление решается на оное.

Разсматривая же с точки зрения положительной, мы найдем, что всякое наказание должно быть соразмерно с выгодою, приносимою преступлением. — её мнение, что нужно определить законом, что преступник, который доносит на своих сообщников — не должен быть наказываем, я не оправдываю, несмотря на все выгоды, каковые такое постановление могло бы принести, ибо во первых потому, что человек, изменивший своему слову, не добродетелен, а правительство должно поддерживать добродетель, а во вторых потому, что ни в каком случае не должна быть в законах несправедливость (не наказывать преступника есть несправедливость), а по моему мнению, закон положительный, чтобы был совершенен, должен быть тожествен закону нравственному. —