22 марта 1904 года

Нынче ночью думал:

1) Сознание в себе божеств[еннаго] начала возможно только при деятельности или воздержании от чего либо. Пробовал, ничего не делая, вызывать в себе это сознание, и ничего не выходило; когда же хотел что либо сделать или подумать не то, то это сознание тотчас же помогало. Точно также помогает и для того, чтобы сделать то, что считаешь должным, и медлишь или устраняешься.

2) Не совсем ясно думал о том, [что] явления жизни распределяются по времени: прошедшего, настоящего, будущего только п[отому], ч[то] я, ограниченное существо, не в силах обнять в одно и тоже время прошедш[ее], настоящ[ее], будущ[ее]. Точно также человек не в силах совместить сознание тела, души и Бога; а они совмещаются в его жизни и живут одновременно в нем.

Теперь утро.

Неделю не писал. Здоровье хорошо. Умственно дремлю. Начал б[ыло] писать Свет во тьме, но нет охоты продолжать. Кое что делал для Календаря. Надо выписать биографии. Читал Канта. Его Бог и бессмертие, т. е. будущая жизнь, удивительны по своей недоказанности. Впрочем, он сам говорит, что не снимает с одной чаши весов своего желания доказать бессмертие. Основная же мысль о вневременной воле, вещи самой в себе, совершенно верна и известна всем религиям (браминской), только проще, яснее выраженная. Остается одна, но за то громадная заслуга: условность времени. Это велико. Чувствуешь, как бы ты быль далеко назади, если бы, благодаря Канту, не понимал этого.

Соня в Москве. Погода чудная.

Записать надо:

1) Страх смерти или, скорее, какое-то недоумение перед смертью происходить от того, что мы приписываем реальность времени (и пространству), приписываем реальность иллюзии, форме. Приписываем же реальность времени п[отому], ч[то] не сознаем в себе вневременного. Спрашиваем себя: что будет после смерти? Но ведь это — противоречие: что будет, т. е. что произойдет во времени, когда уничтожится жизнь во времени. Одно несомненно: не будет жизни во времени. Тоже, что жизнь во времени кончается со смертью, не доказывает того, что кончается всякая жизнь. Для того, чтобы это б[ыло], нужно, чтобы б[ыло] доказано, что жизнь есть только во времени. А это нетолько не доказано, а у нас есть сознание противного.

2) Если же жизнь есть и вне времени, то для чего же она проявляется во времени и пространстве? А для того, что только во времени и пространстве, т. е. в состоянии отделения себя от Всего, может быть жизнь, т. е. движение, т. е. стремление к расширению, просветлению. Если бы не б[ыло] отделения частей, не б[ыло] бы движения, не б[ыло] бы жизни. Бог, говоря общепринятым язык[омъ], был бы неподвижный, один; теперь же Он живет с нами, нами — всеми существами мира.....

3) Без ограничения пространства и времени не б[ыло] бы нас, не было бы блага нашей жизни, состоящей в расширении, просветлении. Так что не жаловаться надо на наше ограничение, а радоваться, благодари[ть] за него.

4) Смерть есть прекращение временного существования. Если временное существование не вся жизнь, а только форма жизни, то смерть или соединяет со Всем или вводит в новую форму. 5) Мы не можем себе представить жизнь после смерти и не можем вспомнить жизнь до рождения п[отому], ч[то] не можем представлять вне времени и можем вспоминать только во времени. Если же мы действительно есмы, то есмы вне времени.

6) Сны, сновидения, это образцы жизни вневременной и внепространственной. Мы видим людей умерших и старых молодыми, и находим[ся] и в Москве и в Казани, и лица, с к[оторыми] говорим, и А. и Б., и одно не мешает другому.

7) Религия — это понятная всем философия; философия — это доказываемая и потому запутанная и приведенная в систему религия.

8) О, как бы хотелось написать катехизис (без вопр[осовъ] и отв[ѣтовъ]) нравственности, всем, главное, детям понятный и убедительный! Вот когда сказаль бы: ныне отпущаеши.