24 мая 1856 года

Утром дописал дневник и памятную книжку и скучал жестоко, не предвидя возможности увидеть нынче А[лександринъ]. Оставаться незачем, но уехать ужасно не хочется. Четыре чувства с необыкновенной силой овладели мной: любовь, тоска раскаяния (однако приятная), желание жениться (чтобы выйти из этой тоски) и — природы. —

Опоздал обедать и не нашел квартиры Ховриных. Вернулся домой, где и обедал. Вздумали ехать в эрмитаж. Я имел слабость согласиться. Встретил там Лонгин[ова] и имел глупость ходить мимо него, умышленно глядя на него. Вообще вынес оттуда через полчаса времени впечатление тоски невыносимой. Дома узнал, что Оболенские будут у Сухотиных. Поехал туда. С[ухотина] наяривала Chopin. А[лександринъ], как всегда приходила и уходила, говорили немного. Раза два она была вся вниманье, когда я говорил. Нет, я не увлекаюсь, говоря, что это самая милая женщина, которую я когда либо знал. Самая тонкая, художественная и вместе нравственная натура. Уехали оттуда с Оболенским и Сухотиными ужинать ко мне. Он славный и умный человек, ежели бы только не губы, загнутые внутрь и показывающия желание быть добрым. Но все таки я его так уважаю, что для меня нет страдания, к[оторое] бы могло быть, воображать его отношения к ней, они так и должны быть. Ничего. А[лександръ] Сухотин был оскорблен моими шуточками и сказал мне это. Добрый, верющий в наслаждение чувства. —