Дневник Льва Толстого, 8 февраля 1901

Вчера в первый раз понял, и понял на NN, сдержанном, холодном и хитром, как и отчего он и все те, кто не разделяют христианского взгляда на жизнь, ненавидят и должны ненавидеть и не меня, а то, чтò я исповедую. Отделить же то, чтò я исповедую, от меня слишком трудно. Такие чувства имеет ко мне и Nn, и nN, и Л[ева], и Ст. И как им трудно скрывать, и как им тяжело. Он сказал, что будете ненавидимы за имя мое. И не может быть иначе. Надо это знать и не заблуждаться и не огорчаться.

Продолжаю выписывать.

7) Хотел начать статью об отсутствии религии так:

Ужасно, когда видишь бесполезные страдания одних людей от нужды, других от излишка; еще ужаснѣ[е] видеть, как люди эти неизбежно сами развращаются и самою жизнь[ю] и воспитанием; но ужаснее всего, всего видеть то, что, погибая так физически и нравственно, люди считают, что так должно быть, что выхода из этого положения нет и не может быть. И мы, наше общество христианское в этом положении.

8) Если ты знаешь, что предмет есть, и ты ищешь его, то не только есть возможность, но можно наверное сказать, что ты найдешь его. Только в одном случае не найдешь: это, если ты видишь его, но признаешь не тем, чтò ты ищешь. (Ищешь письмо, но оно в другом конверте, и ты решил, что в этом конверте его не может быть). Это самое происходит в нашем обществе с христианством. Все знают его, видят, но все решили, что оно не то, чтò им нужно.

9) Думал о том, чтò было бы совершенно ново. Не верно, и потому не пишу. A вместо этого вот что:

Обыкновенно говорят: зачем навязывать свои религиозные убеждения как взрослым так и детям. Каждый пускай сам составляет их. — Какое странное смешение понятий! Навязывать, т. е. лишать человека возможности видеть, знать другое — как это делают церковники, разумеется дурно, но передавать и ребенку и взрослым все то, чтò выработала человеческая мысль в области религии не только не дурно, но необходимо. Почему, если я учу ребенка или взрослого тому, что сумма квадр[атовъ] катетов равна квад[рату] гипотенузы, или тому, [что] электр[ичество] имеет два полюса и действует по таким то законам, я не насилую; а уча тому, что в человеке есть духовное, неумирающее начало и что с другими надо поступать так, как хочешь, чтобы поступали с тобою, я насилую? Такое странное мнѣн[iе] существует только п[отому], ч[то] принято считать единственную нужную и важную основную науку — науку религии и нравственности — не наукою, a чем то произвольным, неважным.

10) Искал определение религии, взял книгу Чич[ерина] — Р[елигiя] и Н[аука]. Искусственные построения на заданную тему. Мое опредѣлен[iе] такое: Это — такое установление человѣ[комъ] отношения к бесконечному, кот[орымъ] определяется цель его жизни.

11) Задумался хорошо, свежо, снова о том, чтò такое время. И всем существом почувствовал его реальность или, по крайней мере, реальности того, на чем оно основано. Основано оно на движении жизни, на процессе расширения пределов, к[оторое] не переставая происходит в человеке. Пускай само время — категория мышления, но без движения жизни его бы не было. Время есть отношение движения своей жизни к движению других существ. Не от того ли оно идет медленно в начале жизни и быстро в конце, что расширение пределов совершается все с увеличивающейся и увеличивающейся быстротой? Мера скорости — в сознании расширения. В детстве я подвинусь на вершок в то время, как солнце обойдет свой годовой круг и месяц свои 12 и 13 кругов, а в старости я подвинусь на два вершка, пока солнце обойдет круг и месяц свои 12. Так как мера во мне, то я и говорю, что скоро.

Быстрота расширения подобна падению — обратно пропорц[iональна] квадр[ату] расстояний от смерти.

12) Мы все в жизни как неуки лошади, обратанные, введенные в хомут и оглобли. Сначала бьешься, хочешь жить для себя, по своей воле — ломаешь хомут, рвешь возжи, постромки, но не уйдешь, умаешься и только тогда успокоишься, когда забудешь о своей воле и подчинишься высшей воле и повезешь.