11 декабря 1904 года

Здоровье хуже. Боли в животе, и не работается. Остановился в изложении веры, два дня переводил Паскаля. Очень хорош. Спинозу прочел и выбрал. Спиноза Еврей — любовь к Богу основа всего. Нет искреннос[ти] и молодо, или, скорее, молодо и от того искусственно и не вполне искренно, [не] как Паскаль, пишущий кровью сердца.

Le dernier acte est toujours sanglant, quelque belle que soit la comédie en tout le reste. On jette enfin de la terre sur la tête. Et en voilà pour jamais.

Мое сознание краткости жизни и приближения к смер[ти] начинает ослабевать. Жаль. Но надеюсь, что наслоение произошло. Записать надо:

1) Люди говорят, что они своей деятельностью хотят служить человечеству, его развитию, как будто они могут знать, что в этом бесконечно сложном процессе совершенствования человечества, что и как содействует и что препятствует этому развитию. Для того, чтобы не ошибаться и действительно наверное содействовать этому всеобщему совершенствованию, человек может делать только одно: сам совершенствовать[ся], стараться быть совершенным, как Отец Небесный.

2) Пришло в голову (не помню, писал ли это прежде), что все то, что мы называем жизнью, есть процесс пробуждения, т. е. перехода из одного сознания в другое. Многое говорит за это. Наши теперешния сновидения это образцы жизни без времени и пространства. Теперешняя же жизнь с временем и пространством есть исключительное состояние. Время и пространство это условия сна. Они тускнеют при пробуждении. То, что я теперь чувствую, приближаясь к смерти, очень похоже на пробуждение. Сновидения становятся все разумнее и яснее, и вот вот откроется настоящее состояние бдения (или другого, высшего сна).

3) Гулял с Илюшком и после его нехороших рассказов попытался передать ему религиозное, с сознанием приближения к смерти, понимание жизни. Он не принял, и я усумнился, не есть ли это плодотворное сознание близости смерти и движения к ней свойство только старости? Вопрос. —

4) Церковь, чтобы придать себе несвойственную ей силу, признала за собой внешнюю непогрешимость. И это-то признание и губит ее теперь. Будучи непогрешима, она не может каяться и потому несет на себе все свои грехи (казни, обманы, ложь) и, чтобы скрыть их, влезает в еще большие грехи и лжи и путается в них.

5) В нравственном мире очень обыкновенны недоразумения, по кот[орымъ] причины принимаются за следствия и следствия за причины: самое обыкновенное видеть, как люди думают искренно, что они недовольны миром, когда они только недовольны собой; или жалеют жертвы жестокостей людских, когда в сущности достойны жалости и жалки мучители, а не жертвы; или люди думают, что они боятся за будущее, а они только боятся, недовольны прошедшим. И еще много есть таких обманов.

6) Много раз говорено, но всегда поражает прямо противоположное истине суждение большинства об истинной вере и ересях. Везде мож[етъ] б[ыть] истинное религиозное чувство, но только не в соединенной с государствен[нымъ] насилием церкви.

7) Врачебная наука и практика составляет также, как пьянство, милитаризм, роскошь и угнетение рабочи[хъ], одно из величайших бедствий нашего времени и одного со всеми другими бедствиями происхождения: именно, отсутствия религии, т. е. признан[iя] своего положения в мире. Основа разумного (религиозного) понимания жизни есть memento mori, память о смерти, — нестолько память, сколько понимание краткости и убегаемости жизни. Врачебная же наука должна смотреть только на жизнь, отыскивая средства продлить ее. И этот взгляд усвоивается толпой. Кончается же тем, что продлить жизнь медицина не достигает, а достигает только того, что портит жизнь, лишая ее разумного понимания; не говорю уже о нравственных ужасах страха зараз и нелепых теорий заразительных бактерий.

8) Разницы между людьми в телесном отношении очень мало, почти нет; в духовном огромная, неизмеримая.

9) Величие земных благ, к[оторыми] пользуется человек, соразмерно тем злодеяниям, к[оторыя] он совершил и совершает. Нерон, Екатерина, Орловы, Наполеон, Рокфелеры и т. п.

10) Всякое страдание может быть преодолено духовной силой, п[отому] ч[то] страдание имеет предел, духовная же сила беспредельна.

11) Меня часто поражает та увѣреннос[ть], с к[оторой] люди, желающие считаться христианами, отрицают закон непротивления злу насилием, тогда как без этого закона все христианство рассыпается, как машинка, из к[оторой] вынута пружина, державшая все вместе. Закон непротивления есть только применение к жизни закона: не убий. Если только допустить право защиты силой от насилия, то нельзя уже запретить убийство. «Он хотел убить меня или другого». «Он собирал[ся] убить меня или другого, надо остановить е[го], и нет другого средства кроме насилия». Стоит допустить это, и убийство разрешено. Все заповеди Христа суть только приложение к жизни заповеди не убий; 1) Не гневайся, 2) не прелюб[одѣйствуй], 3) не клянись, 4) не противься, 5) люби врагов....

Все это видел во сне. —

Стал опять не в обычное время, а среди дня, ночи молиться, призывать Бога, просить Его. И мне это хорошо очень. Знаю, что я верчусь с землею, а не свод небесн[ый] с звездами, а всетаки записываю движения звезд. Знаю, что Он не личность, да я личность, и как в астрономии, так и тут знаю, что не ошибусь. И делаю открытия. Мне очень хорошо.