18 июля 1904 года

Вчера нездоровил[ось], не обедал. Захватился, как говорил Немец. Нынче хорошо. Сейчас сижу в своей комнате и издалека слушаю неумолкаемый разговор и знаю, что разговор этот идет с раннего утра и будет идти до позднего вечера, и шел и вчера, и 3-го дня, и раньше, и всегда, и будет идти до тех пор, пока говорящим не нужно будет работать. И главное, все сказано, говорить нечего. Одно средство наполнять разговор это говорить злое про отсутствующих или спорить зло с присутствующими. Ужасное бедстйие праздность. Люди созданы так, чтобы работать, а они, создав рабов, освободились от труда, и вот страдают, и страдают не одной скук[ой] и болтовней, но атрофией мускулов, сердца, отвычкой труда, неловкостью, трусостью, отсутствием мужества и болезнями.

Но это только те страдания, кот[орыя] себе наживают праздные люди, а скольких лучших радостей они лишаются: труд среди природы, общение с товарища[ми] труда, наслаждение отдыха, пища, когда она идет на пополнение затраченного, общение с животными, сознание плодотворности своего труда.... Моя жизнь погублена, испорчена этой ужасной праздностью. Как бы хотелось предостер[ечь] других от такой же погибели.

Ах, как бы хотелось написать ІІ-ю час[ть] Нехлюдова! — Записать:

1) Сновидения нельзя достаточно изучать и наблюдать. Ничто так, как они, не открывает тайны душевной жизни. Данные науки: микроскопическия, телескопическ[iя], химическия, физическия исследования, исследования микроорганизмов кажутся нам совершенно ясны и точны. Точно также кажутся нам во сне различные рассуждения, к[оторыя] при пробуждении представляются нам ужасающими нелепостями. И как во сне бывает иногда, что критически обсуждаешь свои рассуждения и видишь их нелепость, так и на яву ненужно большего глубокомыслия для того, чтобы увидать, что все эти столь восхваляемые нами научные открытия в сущности нелепы и ничего действительного не открывают, а суть только игра ума, главное же — что поступки людей по отношению всем извѣстн[ыхъ] требован[iй] совести есть верх безумия.

2) Обратись к людям своей духовной, божеской стороной: разума и любви, разумной любви, любовного разума — и ты привлечешь их к себе и сам привлечешься к ним. Обратись к ним [съ] телесной, личной стороны — и неизбежно отдаление, борьба, страдание.

3) Мы постоянно забываем, что мы не стоим, а идем и сами каждый отдѣль[но] в возрасте и все вместе с веком. Заблуждение это особенно сильно в детстве. Дети любят, чтобы все было по старому, и не хотят верить тому движению, в к[оторомъ] они участвуют. Но с годами движение это убыстряется, как камень, падающий сверху, и старики видят уже быстрое явное движение. Для правильной жизни надо всегда помнить, что мы не стоим и движемся, и не цепляться за то, от чего мы уходим.