22 августа 1904 года

Вчера вернулся из Пирогов[а]. Сер[ежа] кончается. Я б[ылъ] не нужен ему. С него снимается последний покров, скрывавший в этой жизни от него сущность его души, или, вернее: то проявление действительно сущего, τò õѵ, сущее, перестает проявляться в нем. Дома хорошо, и мне хорошо. Разобрался в письмах и в календаре. И на душе хорошо. Записать нужно одно, самое важное и радостное.

Мне вполне ясно, близко стало то, что жизнь есть просветление, снимание покровов с сущаго. Оно стоит неподвижно, но вокруг него все просветляется, снимаются покровы, оно познает все новое и новое, и ему кажется, что оно движется и что его жизнь в этом движении. Если бы оно бы[ло] одно, то просветление это б[ыло] бы просветление, а не казалось бы движением. Но оно не одно, оно просветляется среди различно просвѣтляющих[ся] существ, и эти различные степени просвѣтлен[iя] дают понятия движения во времени, к[оторое] есть только отношение просветлений. Доступные моему наблюдению просветления совершаются в кругах спиральных, циклах, кругах, постепенно просветляющихся. (Заболел живот, и не могу дальше связно писать. И это не то.)

Все существа..... (После).

Сравнить это можно с теплом, светом, заключенным в оболочки льда, вообще тающего от тепла вещества различной толщины. Я одна из таких частиц тепла и света и, по мере таяния оболочки, вижу все более и более другие частицы тепла, растопляющия свои различной толщины оболочки. Что это происходит в людях, я наверное знаю по себе. Знаю, что это происходит в животных, догадываюсь, что это происходит в растениях, предполагаю, что это же происходит в том, что так далеко от меня (так невидна мне тающая оболочка), что я считаю эти тела не живыми — как планеты, звезды и атомы. — Просветления совершаются в отдельных частях — личностях, и в соединениях частей: в клетках и в теле человека, в отдельных живых существах и во всей планете с её обитателями животными и растительными. (Не хорошо. Не то.)