17 ноября 1906 года

Целая неделя. Написал Что в[идѣлъ] в[о] с[нѣ] (порядочно) и поправлял коректур[ы] присланного Ч[то] д[ѣлатъ]? и немного серьезнее с Дориком. Живется хорошо. Сознание смысла жизни в исполнении не проходит, a скорее, усиливается. Ох, боюсь похвастаться. Ч[ертковъ] болен, и мне б[ыло] очень страшно потерять его. Неужели и это забота о себе? Умилившее меня письмо Суткового. Начал нынче было писать Отца Вас[илi]я, но скучно, ничтожно. Все больше и больше думается о значении дилеммы, разрешаемой революцией. Очень хочется написать. Записать:

1) Что сновидения — воспоминания, видно из того, что не знаешь, что б[ыло] прежде и ч[то] после. Связываешь же все воспоминания в последовательный ряд событий в момент пробуждения. От этого и кажется, что длинный сон кончается и сливается с звуком действительным, пробуждающим.

2) Подумал, что если буду так совершенствоваться, то, du train que cela va, нечего будет делать скоро. Какое безумие! Не бойся, 1000 лет пройдет, и то не очистишься от самой мерзкой грязи, а что дальше, то идеал дальше. Идеал — полное отречение, а ты в теле.

Нынче в М[ысляхъ] м[удрыхъ] л[юдей] чудная выписка Лаотсе, к[оторую] я нынче только как следует понял, что совершенство и польза, и значение, и употребление — только в пустоте. Ступица, сосуд, двери. Для человека высшая и сила, и польза, и благо — в отречении от себя.

3) Часто, особенно теперь, с новой силой вспоминаю и понимаю: Fais ce que dois, advienne que pourra. Человек ходит, Бог водит. Все в этом: в том, чтобы не думать о последствиях поступков, а о доброте, божественности поступков. Понимание этого изменяет всю жизнь.

4) Я не движусь, а открываюсь сам себе. Сознавать это особенно важно п[отому], ч[то] если думаешь, что движешься, то занят условиями, последствиями движения. Если же знаешь, что ты еси вечное, непространственное, божеское «я», то не думаешь о движении, а только о том, чтобы быть тем, что ты еси, т. е. свободным, даже всемогущим.

5) Как странно и смешно просить Бога. Не просить надо, а исполнять Его закон, быть Им. Одно человеческое отношение к Богу это то, чтобы быть благодарным Ему за то благо, к[оторое] он дал мне, как частице Его. Хозяин поставил своих работник[овъ] в такое положение, что, исполняя то, что он показал им, они получают высшее доступное их воображению благо (благо душевной радости), а они просят его о чем-то. Если они просят, то это значит только то, что они не делают то, что им предназначено.

6) Удивительное место Паскаля, где он говорит: «Наша душа брошена в тело, где она находит: число, время, измерение», — я бы сказал: пространство, время, материю, движение. «Он рассуждает об этом и называет это природой, необходимостью и не может мыслить иначе». То самое, что я думаю теперь. И какое ужасное заблуждение думать, что то самое, что ограничивает истинную жизнь, и есть сама жизнь.

7) Понятны верования буддизма о том, что пока не дойдешь до полного самоотречения, будешь возвращаться к жизни (после смерти). Нирвана — это есть не уничтожение, а та новая, неизвестная, непонятная нам жизнь, в к[оторой] не нужно уже самоотречения. Неправ только буддизм в том что он не признает цели и смысла этой жизни, ведущей к самоотречению. Мы не видим его, но он есть, и потому эта жизнь также реальна, как и всякая другая.

8) Ничего нет гнуснее того эгоизма, к[оторый] относится к своему телесному я, и ничего выше того, к[оторый] сознает одно свое духовное я и ему одному служит.

Нынче приезжает Лева. Буду работать и запишу результаты. Боюсь. Я уже теперь плох.