27 декабря 1908 года

Много дней пропустил. Было много посетителей и хороших писем. Занимался все время статьей о статье С[толыпи]на, и кажется, напрасно. Художест[венная] работа в голове ясна, но нет охоты писать. Нездоровилось. Написал нѣскольк[о] писем: 1) священнику, 2) о свящ[енномъ] писанi[и], 3) о пространстве и времени.

Записано только два:

1) Молитва. Хочу жить сейчас в Тебе, Тобою, чтобы совершалась не моя воля, но Твоя, не то, что я хочу, а то, чего Ты хочешь, и не так, как я хочу, а так, как Ты хочешь.

2) Тоже молитва при общении со всяк[имъ] человеком. Помни, что перед тобой стоит не убийца, не развратник, не жандарм, полицейский, король, шпион, a проявление Бога. Помни, перед кем ты, и относись к нему, ка[к]ъ к самому священному предмету, как[ой] только есть в мире.

3) Хорошо, слушая рассказ о дурных делах людей, читая книги неумные, дурные, помнить, что делали или писали это люди, т. е. существа, проявляющия в себе или могущия проявлять в себе Бога. Это можно. Можно приучить себя к этому. А если приучишь, какое счастье! Мне часто совестно бывает говорить людям о том, как надо жить и в чем они ошибаются. В этом моя большая ошибка. В мои года я должен делать это. В этом моя прямая обязанность.

Вчера на прогулке встретил мен[я] юноша со слезами, но говорил так несвязно, непонятно о том, что ему нужно, ч[то] с недобрым чувством и даже словам[и] ушел от него. И слава Богу, тотчас же стал мучаться, искал его. На счастье он не уход[илъ], и я прекрасно погов[ор]илъ с ним.

Приехали петерб[ургскiе] студенты с адресом. Трудно. А надо помни[ть] вечное, одно дело: сейчасной люб[ви].