29 мая

Встал в 5 -м часу. Обыкновенный образ жизни, здоровье нехорошо, горло болит. — Ничего не писал. — Хлопочу о фортепияно. — Мечтал целое утро о покорении Кавказа. Хотя я знаю, что вредно для обычных занятий заноситься, не могу отвыкнуть. — Мы ценим время только тогда, когда его мало осталось. И главное, рассчитываем на него тем больше, чем меньше его впереди. 20 [минутъ] 11 [-го], сажусь ужинать. —

Я ошибся: вчера б[ыло] 28. Нынче 29. Писал и обдумывал свое сочинение, к[оторое] начинает ясно и хорошо складываться в моем воображении. Решился, просмотрев 56 ст[атью], выходить в отставку и просил об этом Алек[сѣева]. Ходил к К[асаткѣ], хорошо, что она не пустила. —

30. Писал довольно много и легко. Мне пришла мысль о моих оставшихся долгах и сильно беспокоила меня. Надо будет копить деньги, чтобы все заплатить их. Это необходимо для моего морального спокойствия.

Вставал в 6, но заснул и спал до 12. Посидев с тетинькой до 1 1 / 2 — пошел в церковь полями. Очень приятно. Потом на Грумант, выбрал деревья, выкупался и выпил молока. Домой приехал верхом, обедал, болтал с тетинькой и Нат[ашей], написал 3 письма 2 братьям и Васиньке, и пошел на сходку. Совсем было расстроилось, но теперь идет на лад. 12 часов, поужинал, еду к Маше.

Проснулся в 6, ясно. Пошел в Веве, для векселя. Ничего не сделал. Был у Зыбиных. M-me Steier..... было очень хорошо. Вернулся с Поливановой, она вовсе не глупа и очень — и проста и добра, верно. За обедом Англичанки, мать и дочь, для которых весь интерес жизни в трактирах. Дождь, походил немного. Читал Соседи, М-м Бремер, очень ясный, симпатичный, хотя как всегда женской, переслащеный талант. Написал листа 4 или больше Пут[евыхъ] Зап[исокъ]. Отлично обдумал Бѣгл[аго] Каз[ака], и апробовал написанное.

Дочь молочной сестры, умильная, маленькая. Ни хлеба, ни избы.

Косовской малый, что отца хорони[л] — лошадь просит. Тотчас ушел.

Бабуринская Кочеткова, грубая, бойкая, прямая, решительная. Ходила к мужу. — Не погонят ли? Спрашивает: пойдешь ли? — Пожалуй, — шутит.

Воздремовской старик от Троицы. Сына старшего в солдаты, меньшой не почитает. Меня ударил, удар, как сожгло, не в указное время в 10 ч[асов] обругался. —

Разговор с Фетом и женой. Христианское учение неисполнимо. — Так оно глупости? — Нет, но неисполнимо. — Да вы пробовали ли исполнять? — Нет, но неисполнимо. —

Раскосый кондитер. Замечатель[ный] брат артиста. Артист дал 1 р.

Рано. Всё нездоровится. Читаю, даже не пытаюсь писать. Кошу. После обеда пошел с девочками гулять к Бибикову. Там дети увязались за нами. Очень весело с детьми. Ужасно то, что все зло — роскошь, разврат жизни, в к[оторых] я живу, я сам сделал. И сам испорчен и не могу поправиться. Могу сказать, что поправляюсь, но так медленно. Не могу бросить куренье, не могу найти обращенья с женой, такого, чтобы не оскорблять ее и не потакать ей. Ищу. Стараюсь. Приехал Сережа. Тоже нехорош я с ним. Точно так ж[е], как с женой. Они не видят и не знают моих страданий.

Встал рано, походил. Ребята за книжками. Письмо от Поши, с письм[ом] С[они]. Всё хорошо. И М[аша] приняла хорошо. 12-й час. Всё так же нездоров. Ходил по лесу, встретил Таню и Машу К[узминскую]. Утром говорил с Толстою о вере: странно кажется, но нельзя иначе сказать, как то, что Грекорусская вера есть одна из самых суеверных и вредных ересей. Еще ходя по лесу, где я преследовал и без жалости добивал раненного зайца, подумал о том, как невинны должны быть убийцы. Они думают о другом и убивают без борьбы. Но стоит опомниться. Как хороша могла бы быть история об убийце, раскаявшемся на незащищавшейся женщине. Столько хочется и нужно писать и нет сил. Еще думал: Жизнь дана нам, как ребенок дан няньке, чтобы возрастить его. (Великая притча о талантах.) И как дурная нянька может пользоваться ребенком, щеголять им, может бояться и стыдиться показать его нечистым, невыхоленным, усталым, хотя для его здоровья и роста ему нужно бывать и нечистым и усталым, так и глупый дурной человек с своей жизнью — хочет показать ее в наилучшем свете, хочет хвастаться ею, пользоваться ею, забывая то, что ему нужно только возрастить ее. Когда не хочется, не нравится то или другое положение, спроси себя, что — мешает это положение росту жизни или содействует ему, и большей частью окажется обратное.

Ходил далеко. Встретил Машу. Телеграмма от Чичерина. Немного пописал. Очень слаб. Приехал Чи[черин]. Алкоголик. Неподвижный, озлобленный, самодовольный. Что-то я очень от всех удали[лся].

Вчера было письмо от Матв[ея] Ник[олаевича], и он сам приехал. Ноге лучше. Я собрался ехать. С[оня] мрачна, тяжела. Уж я забыл это мученье. И опять. Молился нынче о том, чтобы избавиться от дурного чувства. Писал много. Прибавил. Не совсем еще готово, но приближается к концу. Письмо о треб[ах] Хилкова.

Ничего не делал эти дни, кроме писем — неважных. Сегодня [вымарано 1 слово].

Думал: 1) Вчера, гуляя, о том, как несомненно то, что жизнь только в том, чтобы исполнять волю пославшего: в воображении представил себе, что я живу так, только для исполнения Его воли, что я равнодушен к мнению людей, что, в каком бы я ни был положении, я знаю, что я в этом положении по воле Его, для того, чтобы делать волю Его, того, к[то] есть вечно, и я подумал о смерти, и так ясно мне стало, я почувствовал, как тогда легка смерть — не только легка: радостна.

2) Говорят, существующее разумно; напротив, всё, что есть, всегда неразумно. Разумно только то, чего нет, что рассудители называют фантазией. Если бы то, что есть, было бы разумно, не было бы жизни; и точно так же ее не было бы, если бы не было разумно то, чего нет (т. е. идеала).

Жизнь есть только вечное движение от неразумного к разумному. Нынче утром, проснувшись, думал об этом же.

Говорят: всё существующее разумно. Неправда. Напротив: Всё существующее неразумно, если под существующим разуметь видимый, осязаемый мир. Если бы существующее было разумно, мы бы не признавали его существующим; мы бы не сознавали своей жизни, если бы не сознавали несоответствия ее с идеалом разума и не работали бы для уничтожения этого несоответствия и не сознавали: жизни в утробе матери, во сне, в обмороке. Проявление сознания, совпадающее с проявлением жизни, есть признак поставленной нам задачи для произведения работы. Если канал прокопан, то не может быть работы и работников для прорытая канала. Если есть работники, т. е. работающие люди, то очевидно есть дело, к[оторое] нужно сделать. Точно так же, если есть жизнь, то есть дело жизни, к[оторое] должно быть сделано. И живущие делают это дело. И если в мире есть дело, к[оторое] нужно сделать, то очевидно мир не совершен, а есть представление и возможность его большего совершенства.

Можно сказать, что разумно копать колодцы или пруд там, где нет воды, или сажать лес, или убирать нечистоты, или удобрять поля, или учить детей и т. п., но нельзя сказать, что разумно жить без воды, без леса, среди нечистот и невежественных детей. Точно так же можно сказать, что разумно совершенствовать себя и мир, но нельзя сказать, что мы и мир разумны.

3) (К первой мысли о том, как легка бы была смерть и жизнь, если бы искренно вполне жить только для исполнения воли Бога.) Часто мне приходило в голову, и я писал это, что юродство (во Христе), т. е. умышленное представление себя худшим, чем ты есть, высшее свойство добродетели. Теперь же я вижу, что это не только не высшее свойство, но это необходимое первое (или, скорее, второе) условие всякой доброй жизни. Как только человек немного освободится от грехов похоти, так тотчас же он отступается и попадает в худшую яму славы людской. И как для приучения себя к воздержанию есть путь и приемы, есть, главное, постоянное внимание к себе, так и для борьбы с славолюбием. И одно из первых упражнений — как в пище, не съесть более вкусного, а удовлетвориться менее вкусным, так и в этом — не воспользоваться случаем доброй славы и довольствоваться той, какая сложилась. А это и есть юродство. Юродство нарочно притворяться порочным хотя и полезно может быть себе, но думаю, что вредно, как есть гнилое; но не разрушать установившегося дурного мнения и радоваться ему, как освобождению от величайшего соблазна и привлечению к истинной жизни исполнения воли бога, естественно и должно. — Эту тему надо разработать в Сергии. Это стоит того.

Продолжаю о разумном и нераз[умном] в жизни.

4) Вся жизнь неразумна: неразумно то, что у человека ненужная слепая кишка, что у лошади остаток 5-го пальца, и все излишки, атавизмы всего живого, неразумна, главное, борьба за существование: бесполезная трата энергии. Человек вносит разумность и в мир природы, уничтожая неразумную борьбу и трату. Но деятельность эта вне себя, далекая, только отраженная. Человек только рассудком видит это неразумное. Неразумие же своей жизни он не только видит рассудком, но чувствует сердцем, как противное любви и всем существам. И в этом приведении неразумного в своей жизни к разумному состоит его жизнь. Очень важно тут то, что неразумие в природе познается рассудком, неразумие в самой жизни человеческой — сердцем (любовью) и рассудком.

Жизнь человека в том, чтобы приводить неразумное в своей жизни к разумному. И потому для этого нужны два дела:

1) Видеть во всем его значении неразумие жизни, не отвращать от него внимания и сознавать во всей чистоте разумность возможной жизни. Сознавая всю неразумность и всегда вытекающую из нее бедственность жизни, человек невольно отвращается от нее и, с другой стороны, ясно сознавая разумность возможной жизни, человек невольно стремится к ней. Не скрывать поэтому зла неразумия и выставлять во всей ясности благо разумной жизни должно бы составлять задачу всех учителей человечества. Но тут-то на седалище Моисеево всегда садятся те, к[оторые] не идут к свету, п[отому] ч[то] дела их злы, и потому всегда люди, выставляющие себя учителями, не только не стараются уяснить неразумие жизни и разумность идеала, а, напротив, скрыть неразумие жизни и подорвать доверие к разумности идеала.

Это совершается в нашей жизни. Вся деятельность людей мира состоит из скрывания неразумия жизни: с этой целью существуют и действуют: 1) Полиция, 2) войска, 3) уголовное законы, тюрьмы, 4) филантроп[ические] учреждения: приюты для детей, богадельни для стариков, 5) воспитательные дома, 6) дома терпимости, 7) сумашедшие дома, 8) больницы, в особенности сифилитич[еские] и чахоточные, 9) страховые общества, 10) пожарные команды, 11) все обязательные и устраиваемые на насильственно собираемые средства образовательные учреждения, 12) учрежд[ения] для малолетних преступников, агрономич[еские] учреждения, выставки и мн. др.

Если бы только 0,001 той энергии, к[оторая] употребляется на устройство всего этого, имеющего целью скрыть зло и только увеличивающего его (интересно проследить, как роковым образом каждое из этих учреждений, кроме скрывания зла, порождает новое зло и увеличивает неудержимо, как снежный ком, то зло, к[оторое] оно предполагает уничтожить: посмотрите воспитательные, сумашедшие, сиротские дома, тюрьмы, войско), была бы употреблена на противодействие тому, для скрывания чего служат все эти учреждения, зло бы, теперь явное нам и мучающее нас, зло бы это быстро уничтожилось.

5) О риторике древних.

6) Читал Г. Буасье Падение язычества. Роль, к[оторую] там играла риторика, совершенно подобна той, к[оторую] у нас играет наука.

Еще 3-го дня мне стало лучше. Нынче тоже не было лихорадки и если бы не нога, к[оторая] всё еще не совсем подсохла, я бы считал себя совсем здоровым. Нынче писал немного и нехорошо — без энергии. Но зато уяснил себе Нехл[юдова] во время совершения преступления. Он должен был желать жениться и опроститься. Боюсь только que cela n'empiète sur le drame. Решу, когда буду в более сильном состоянии. Ездил сейчас верхом и на велосип[еде]. Читаю всё Полторацкого. Люблю эти воспоминания. Отношения с С[оней] не теплые, и это мне больно. Нет ничего вызывающего в письмах и внешней жизни.

Думал: 1) Что такое одобрение людей и что такое одобрение Божие? Первое это одобрение, если не низшего, то среднего свойства людей, такого, кот[орое] всегда находится во всех или в большинстве людей; второе это то, что только изредка проявляется в редких лучших людях.

2) Специализация труда есть произведение рабства. Предела специализации нет. Для того, чтобы специализация была законна, она должна быть прежде всего свободна. А то люди вступили на путь специализации и поддерживают ее скрытым рабством.

3) Ныне царство матерьялизма, т. е. женщин и врачей. Об этом много можно и должно понимать.

4) Говорят: она не в силах понять. А если она не в силах понять, то зачем же она не слушается. А то хочет, не понимая жизни и зная, что жизнь эта осуждается, руководить ею.

Теперь 10 ч. веч. Иду ужинать.

Вчера был в Пирогове. Благополучно съездил и благополучно нашел. NN очень неприятен мне. Борюсь с переменным успехом. Нынче записал маленькую прибавку к послесловию и послал. Нынче же, гуляя, думал очень важное, чтò и запишу. Саша уехала. Приехала Леночка. Вечером ходил и восторгался красотой природы.

Записать надо вот что:

1) Жизнь начинается, когда начинается сознание в себе духовного существа (заключенного в пределы). Сознание же это начинается при первом воспоминании того, что было со мною. Что такое воспоминание? Воспоминание есть какой то (очевидно не матерьяльный) акт, посредством кот[ораго] я приписываю два или больше различных событий или впечатлений — себе: чувствую и говор[ю], что и то и другое состояние было мое состояние.

Это сознание единства различных состояний есть начало духовной жизни. Только достигнув этого сознания, человек понимает, что он — духовное существо, отделенное от всего другого. До этого человек, если и действует, как отделенное существо (чтò мы знаем только по наблюдению над другими людь[ми], а не внутренним опытом), не знает, что он живет. Сознание жизни и отделенности от Всего начинается с воспоминания, т. е. с сознания духовности своего сущест[ва], заключенного в пределы.

Очень мне тяжело от стыда моей жизни. И что делать, не знаю. Господи, помоги мне. Все копаюсь над Двумя Дор[огамаи]. Доволь[но] хорошо изредка думаю и часто прямо желаю смерти. Это хорош[о]. Записать надо очень много:

1) Записано так о заключении Дв[ухъ] Дор[огъ]: Мы, русские, находимся в счастливом, выгодном положении вследствии 3 -х условий:

1. Исторический момент. Мы дожили в деспотизме до явного провала представительного правления.

2. Противоречие между выяснившимся смыслом христианства и нашей жизнью стало явно и непереносимо.

3. Мы живем преимущественно земледелием, а земледелие, от к[отораго] мы отходим вследствии греха власти, есть единственная разумная форма жизни.

И потому русскому народу надо только перестать признавать необходимость власти.

Но какже жить без власти? будет рѣзн[я], анархия, говорили прежде. Но говорить этого уже нельзя. Во 1 -х, п[отому], ч[то] ясно, что, идя по теперешнему пути с властью, народы идут к самоуничтожению: нельзя всем властвовать, всем покупать, всем производить предметы роскоши и пользоваться ими, а по этому пути мы идем к этому. Во 2 -х, живя промышленн[ой] городской жизнью, нельзя быть нравственным. В 3 -х, положение народа так дурно, что хуже быть не может. (Все это плохо.)

2) Учение Христа не касается политики, но оно одно решает все политическ[ие] вопросы.

3) Я не понимал прежде того, что разумел Платон под своими идеями, но теперь понял, когда сам неизбежно пришел к ним.

4) (К этому самому). То, что я в узком смысле называю собою, это сейчас в моем теле. Но более настоящее я — это я и ребенок, и молодой, и старик — со всем и хорошим и дурным, что есть во мне. (Таким я вижу себя во сне: я и молодой и старый). Других же людей я вижу во сне так, что они, несколько лиц, и живые и мертвые — в одном. Я понимаю тогда себя и людей вне времени и пространства.

5) Как я вижу человека и всякое животное как одно целое (не могу видеть иначе), а между тем всякое животное есть изменяющееся существо, соединение клеток, поддерживаемое обращением крови и др[угими] процессами, так я могу видеть и буду видеть (в другой жизни) всех людей как одно целое, изменяющееся существо — (Идеи).

6) Записано так: Я понимаю существо этого комара, потом понимаю сущест[во] комара (вообще), потом существо насекомого, живого существа, потом соединения существ — мира — Бога. (Опять идеи.) Не ясно еще, но я понимаю.

7) Человек посредством сознания может избавиться от зла — все претворить в благо для себя и для мира.

8) Как я больно, мучительно чувствую нелюбовь людей, в роде как болит член тела. И как восторженно, радостно, умиленно чувствую любовь. Первое — хорошо, второе — дурно.

9) Все мы живем и грабежом, и милостыней, и трудом. Дело только в том, сколько чего %. Я весь живу милостыней и грабежом. И мучаюсь.

10) У нас глупое православие, такой же глупый раскол и разумные секты. У европейцов умное католичество и глупые секты. (Неправда.)

11) Мне представляется, что все существа совершают круги от рожден[iя] к смерти. Вот так:

Одна часть круга скрыта, но это только так кажется мне, п[отому] ч[то] я не могу понимать сущностей, какие они действительно суть. Они не движутся, но стоят, но не такие, какие я понимаю.

12) Часто испытываю отчаяние от непонимания людьми самых очевидных, простых истин и от ужасной самоуверенности.

13) Смотрю, Верочка служит няней, работае[тъ] а мои болтаются, играют. Кто счастливее? Разумеется, нет сравнения.

14) Я не могу понимать существа иначе, как во времени: как они рядом со мной появляются и совершают круг: козявка, ворон, дуб.

15) Удивительно, как это люди хотят заставить других людей сделать себя свободными. Человеку надо только знать, что он свободен. Петуху надо перестать смотреть на черную черту от носа, встать и итти. Как у Силоамской купели.

16) Три главные черты в людях в разных долях составляют все различия характеров:

1) Разумность — знание, инстинкт того, что важно, о чем больше всего думать, и что не важно;

2) умственная ловкость, память, сообразительность и

3) чуткость, способность переноситься в другого и чувствовать за него.

17) Проповедовать христианство надо не столько рабочим, сколько неработа[ющимъ] господам.

18) Безумие теперешнего правительства, при свободе печати позволяющего себе репрессии.

19) Господа, все праздные люди, живущие чужим трудом, все виноваты и все знают это и сваливают вину друг на друга: революц[iонеры] на консерв[аторовъ], консерват[оры] на революционеров.

20) Разум дан человеку не для того, чтобы вырабатывать правила, как жить, а для того, чтобы жить по разуму.

Зайцы живут не по правилам, а по внутреннему закону. Так должен жить и человек. Правила, предписываемые людям, внешние законы произошли от завоевателей. И эти правила теперь мешают людям жить по разуму. Поэтому первое и главное, что должны сделать люди, это то, чтобы бросить все внешния правила, законы.

21) Я открываюсь себе среди других отделенных существ (идеи) и не могу видеть их, как и себя, вполне.

22) Сознать себя отделенным существом значит познать существование того, от чего отделен, познать существование Всего — Бога.

23) Служить Богу нельзя. Ему не может быть нужна никакая служба. Он только дает благо существован[iя] всем, делится со всеми ради любви. Он — любовь.

То, что записано о нездоровье, с 21 мая продолжается до сих пор. Никогда не чувствовал себя до такой степени слабым. И нет худа без добра: в такие времена, чувствуя свою близость к смерти, только радуюсь этой близости. Посетителей и писем так много, что нельзя успеть всего записать. Начинаю чувствовать распространение своей известности, к[оторое], как всегда, возбуждает и добрые и соответственно добрым — злые чувства. Вчера б[ылъ] очень тяжел[ый] К. Зато дня три, как прiѣхал[и] очень приятные Стамо с сыном. Радуюсь очень приезду Ч[ерткова], он[ъ] в Петерб[ургѣ]. С[аша] была у Тани, нынче приехала. Боюсь за нее. Были еще Ст[аховичи]. С[оня] б[ыла] в Петерб[ургѣ], приехала. За это время кончил О смертн[ыхъ] Казн[яхъ] и писал письмо крестьянину о земле, и во время писания убедился, что при существовании государств[еннаго] насилия нет средств, к[оторыя] могли бы улучшить чье либо положение. Об это[мъ] вчера б[ылъ] хороший разговор с Ник[олаевымъ] и Стамо. Забыл записать о приезде за это время милых Николаевых и посещении Сони невестки с Унковской. Были еще фотографы: Прок[удинъ] Гор[скiй] и Кулаков, и Америк[анецъ] с женой, и еще чета милых........ Записать надо многое. Прежде, чем записывать из книжечк[и], запишу то, что сейчас думал:

1) Мы хотим устроить счастливую, справедливую жизнь людей, но с тех пор, как мы знаем жизнь людей и знаем, что они всегда стремились к этому, мы знаем, что они никогда не достигали этого. Всегда за достигнутой ступенью блага тотчас же открывалась другая, следующая, столь же настоятельно необходимая, какою казалась и та, к[отор]ая только что достигнут[а]; и так продолжалось до теперешня[го] времени, начиная с людоедства и до национализации земли. И потому естественно нетолько предположить, но быть уверенным, что так и будет всегда.

Так и будет, так и должно быть. Положение человека, идущего вперед к благу, к[отор]ое все отодвигается от него, подобно [тому], что, как говорили мне, делают с упрямым[и] лошадьми. К оглоблям впереди их утверждают кусок хлеба с солью так, что лошадь чует его, но не может достать. И она тянется и движется, желая достать хлеб, но это самое движение отодвигает хлеб, и так до бесконечности. Тоже и с людьми: благо никогда не достигается, п[отому] ч[то] при достижении одного блага сейчас же представляется новое. А благо — совершенство безконечн[ое], как Бог.

Какой же из этого вывод?

А только тот, что человек может и должен знать, что благо его жизни не в достижении стоящей перед ним цели, а в движении для цели высшей, недоступной ему.

2) Для того, чтобы понять законы жизни, нужно не объяснять происхождение духовнаг[о], т. е. сознания. Это одно, ч[то] так ясно и несомненно и не временно, что не требует объяснения своего происхождения, а напротив, на нем одном может основаться всякое, какое бы то ни было знание. Для того, чтобы понять законы жизни, нужно объяснить причины, по к[оторымъ] сознание во всех людях одинаково воспринимает явления матерьяльного мира (пределов отдельного сознания): одинаково видит, слыпшт, ощущает. (?)

3) Если бы мы наверно знали, что смерть ухудшает наше положение, жизнь в виду смерти была бы ужасна. Если же бы мы наверно знали, что смерть улучшает наше положение, мы пренебрегали бы жизнью. Так что ничего нельзя желать лучшего того, что есть.

4) «Прежде, чем был Авраам, я есмь», — может и должен сказать каждый человек. Мы все сознаем свою жизнь без начала её. А если ей не было начал[а], то не может быть и конца.

5) Живо почувствовал соблазн и грех писательства на других и перенес на себя.

6) Нужно не переставая помнить три требования добра: воздержание, правду и любовь.

Были семинаристы. Я говорил с ними с усилием и опять без памятования о Боге в них. Ходил тихо по саду. Миташа Об[оленский].

29 Мая. Встал здоров. Вышел. Тульск[ие] просители. Опять забыл и недобро говорил с ними, отказывая. Пошел в сад и оч[ень] хорошо думал. Запишу. Вчера хорошее письмо Ч[ерткова] к Кузьмину. Нынче чуть-чуть поправил «Н[ет] в м[ире] в[иноватых]» и занялся о любви. Недурно поправил. Ездил хорошо в Колпну. Записать:

1) Общение человека с человеком есть единственное и величайшее таинство: сознание себя (Бога) в другом. Только бы понимать его таинство.

2) Люди, мало мыслящие и занятые своими целями, не могут переноситься мыслью в других. — А это-то и важно.

3) Сходясь с людьми, не думай о своей выгоде, а о том, как ты будешь судить о себе, а думай о выгоде того, с кем сходишься, и не думай о том, как он будет судить о тебе. —

4) Оч[ень] хотелось бы в Н[ет] в[иноватых] показать, как все люди живут одним своим и глухи ко всему остальному.

Милый Ив[ан] Ив[анович] огорчился на Ч[ерткова]. Письма довольно приятные. Написал О Женщ[инах] письмо и ответ на осуждения. Поразительная история Кашинской. Спор о вегетарьянстве Николаевой с.... (забыл). Я вмешался и огорчил, вероятно, NN. И мне больно стало.

30 Мая.

Мало спал, встал рано. Приехал Мечник[ов] и кореспонденты. Мечн[иков] приятен и как будто широк. Не успел еще говорить с ним. Приходил безногий проситель. И я хорошо, помня о нем, обошелся с ним, помня о том, что

1) Надо, обращаясь с людьми, не думать о своих желаниях, а помнить о желаниях тех, с кем имеешь дело; но не думать о суждении о себе тех, с кем имеешь дело, а думать о том суждении, к[оторо]е будешь иметь о своем отношении к этим людям.

2) Надо б[ыло] усилие, чтобы вспомнить о моем отношении к безногому. А это п[отому], ч[то] это отношение б[ыло] такое, какое должно быть, т. е. хорошее. Радовать нас не могут и не должны наши хорошие поступки. Радость, благо не в поступках, а в том спокойствии, в той свободе, к[отор]ую они дают.

Теперь 12 часов, полдень.

Жив и пропустил весь день.

Нынче 29. Вчера мало спал. Ходил и записывал. Работал над книжками. Не оч[ень] доволен. Мало писем. Уехал Булгаков. Вечер, как обыкновенно. Сер[ежѣ] надо победить свое нехор[ошее] чувство.

Нынче также рано вста[лъ], в 6. Оч[ень] слаб б[ылъ]. С Соней разговор. Она взволновалась. Я боялся, но, слава Б[огу], обошлось, Приехал Трубецкой. Оч[ень] приятен. Тоже работал недурно. Кончил все книжки, сдал Ив[ану] Ив[анови]чу. Вечером поговорил. Воздерживался. Ушел в 11. Теп[ерь] 12-й час, ложусь. От Тани письмецо. Записать есть кое что, да не стану.

Предисловие никуда не годится. Немного вчера и нынче поправлял пьесу.