27 июля

Встал невовремя, весь день б[ылъ] сам не свой. Р[ожеръ] б[ылъ] у меня и не решил еще ничего. Ложусь. 11-й. Б[уемскiй] имянин[ник.]

Ничего не делал. Хорош[енькiя] женщины слишком действуют на меня, и бульвар, Найтаки, притягивают и поддерживают праздность. Вчера Т[еодорина] чудо как мило рассказывала про инстит[утскую] жизнь. Телескоп не покупают; а я начинаю делать долги. Деньги же Бог знает, когда пришлют, и на Вал[ерьяна] надеяться нечего. Надо принять меры. Читал 3 [аписки] О[хотника] Тург[енева], и как-то трудно писать после него. — Целый день писать. —

Целый день пробыл на месте, ни с кем не виделся, кроме Тишкевича и Адъютантов, которые все, как мне кажется, дичатся меня, как disgracié. Смешно! Я доволен своим днем, ежели бы не лень и не 2 девки у хозяйки, которым я не мог решиться слова сказать и два часа ходил около дома. Кое какие мысли приходили в голову, но я чувствую, как память притупляется, любовь и уважение и доверие к уму исчезают и я падаю в мире идеальном, не подвигаясь вследствие этого — как бы это должно было быть — в мире практическом. Именно одна из мыслей, по случаю которой мне пришло в голову это рассуждение, было то, что — снискивать любовь ближнего напрасно. У Дик[енса] стоит наравне с другими правилами; это не может быть правилом основным, потому что оно сложно и состоит из многих. — А впрочем, несмотря на это, оно понятнее, всегда памятнее и как то ближе сердцу, чем другие правила основные, как быть скромным, довольным, чистосердечным.

Упрекаю себя нынче 1) за праздность; потому что нынешний день, сколько бы я не старался оправдать себя, один из тех, в которых, я должен признаться, я ровно ничего не сделал. — Не оставил по себе никакого следа, и 2) за ребяческую нерешительность с девками. —————— (2)

Приехал Д. Горчаков и целый день мешали мне. Отчасти и ленился, написал только 1 / 2 листочка. Проиграл 1р. 50 к. остается 26 1 / 2 или 51 1 / 2. С 1-го числа сам веду расход. Лень и злословие раза 2.

Встал поздно, праздноствовал с помощью фортепьян. Писал немного Ю[ность] и с большим удовольствием. Непременно с моей привычкой передумыванья, мне надо привыкнуть писать сразу. За обедом поспорил желчно с Машей. Тетиньки вступились за нее. Она сказала, что Т[ургеневъ] говорит, со мной нельзя спорить. Неужели у меня дурной характер. Надо удерживаться, а причиной всему гордость, правду сказала В[алерiя]. После обеда ездил верхом и в баню. Ничего не делал. —

Рано на чугунку. В Штетине путаница, беготня. Денег не достало талер. Думал оставаться, встретил Пущина. Русской люд: Левицкой, Козлов, Мордвиновы. Всё скучно. Один Морд[виновъ] мил. Вечер качка.

Сережа хочет общества, блеск аристократ[изма] действует на него. Гулял один. — Форма повести: смотреть с точки мужика — уважение к богатству мужицкому, консерватизм. Насмешка и презрение к праздности. Не сам живет, а Бог водит. —

Нынче встал поздно, свежо. Говорил наверху о Ге. О том, что у нравственного человека семейные отношения сложны, у безнравственного всё гладко. Читал Cround Ash. Это геvиvаl ’ское сочинение — жалко, но хорошо. Пош[ел] на посадку и купаться. Дома друж[но]. Думал: мы упрекаем Бога, горюем, что встречаем препятствия в осуществлении учения Христа. — Ну, а что, если бы мы все были без семей несогласных. Мы бы сошлись и жи[ли] счастливо и fad’но. Ну, а другие. Другие бы и не знали. Мы хотим собрать огонь в кучу, чтоб легче горел. Но Бог раскидал огонь в дрова. Они занимаются, а мы тоскуем, что они не горят.

Еще думал о книге для народа, опять в форме признания — хоро[шо]. Покосил немного. Пошел потом к Павлу и учителю. Поздно приехали Люб[овь] Ал[ександровна] с Вячесл[авом].

Встал в 8-м, пошел купаться, хорошо думал, именно: Для М[аши] б[ыло] большое счастье то, что мать не любила ее. Таня не только не имела тех побудит[ельных] причин искать блага на указываемом мною пути, но ее прямо соблазняли любовью и баловством. — Думал: я считал иногда своих близких. Как это глупо и не христианско! Разве можно знать, что и как и чем ты сделал Божье? Человек, делающий волю Б[ога], всегда не знает, не может знать того, что произойдет, видимых последствий. Он всегда с завязанными глазами. И тем лучше исполняет волю Б[ога], чем он слепее. Как слепая лошадь лучше ходит на кругу. Не знаю, что произойдет, но знаю (верю), что ни одно усилие мое для Бога не пропадет. «Что ж это вера?» спросил я себя. Да, пожалуй вера; но только эта вера не есть для меня та вера, про к[оторую] говорят правосл[авные], вера, руководящая жизнью; эта вера есть последствие миросозерцания. Из этого ясно различие веры и миросозерцания. Миросозерцание — это то, во имя чего живешь, поступаешь так, а не иначе, п[отому] ч[то] оно-то определяет благо и зло, проводит черту между ними. И потому можно жить по миросозерцанию, но не по вере. Если люди думают, что живут по вере, fides, доверию, то они ошибаются, они живут по миросозерцанию, из к[оторого] вытекает, что они знать ничего не могут, а могут найти определение добра и зла, только слушаясь того или тех, к[ому] они верят. —

Земледелие, заменяющее кочевое состояние, к[оторое] я выжил в Самаре, есть первый шаг богатства, насилий, роско[ши], разврата, страданий. На первом шаге видно. Надо сознательно вернуться к простоте вкусов того времени. Это невинность мира детская. История самарского переселения — хорошо бы. Немного пописал К[рейцерову] С[онату]. Пошел за грибами, вернулся поздно. После обеда читал газеты. Требования социалистов о вмешательстве госуд[арственной] власти в часы работы с возвышенной платой, в работу женщин и детей и т. п., т. е. требуются привилегии рабочему классу и вроде майоратов стеснения. И не думают о том, что власть не может помешать людям продавать себя. Нужно, чтоб люди поняли, что нельзя покупать и продавать людей. А для этого нужно — свобода от вмешательства правит[ельства] и главное, свобода, даваемая воздержанием. О ней-то никто не говорит. Ур[усов] страшно ест. Ужасный пример. Лег позд[но], спал д[урно].

Встал рано, ходил, думал многое. И не садился за работу. Пошел кругом засеки на Ровы. Прекрасно много думал. За обедом узнал, что приехала Файн[ерман], С[оня] раздражена, и я заразился на минуты. Надо выучиться узнавать заразу раздражения и тотчас же давать ей отпор. Вечером пошел косить; зашел к Ф[айнерман], симпатичная сильная женщина с ребенком. Причина отъезда несоответствие жизни с исповеданием — не во внешнем, т. е. в воздержании и труде, а в самом внутреннем, т. е. в отношениях, в обращении, внимании. «Приехали новые лица, и тотчас поднялись старые дрожжи», так она мне сказала. Кроме того, ревность Исаака. — Потом пошел купаться со всей молодежью. Мне легче с ними.

3-го дня б[ыло] поразительное событие: без всякой причины сыновья, учителя и приказчик нарядились и поехали в нарочно для того заложенных катках на Козловку. Очень яркое последствие дурной жизни. Не могу помочь им. Молюсь все так же, и хорошо. Думал о себе: скверно faire du style à propos de Dieu. —

Люди имеют наибольший успех те, кот[орые] не стыдятся с торжественной важностью [делать] самые большие глупости. Подумал, вспомнив, как Захарьин рассказывал, что у них в клиниках для содействия пищеварению пускают струю воды на пузо. —

Опять о любви: любовь есть стремление сознавать другие существа как себя. Все существа сознают себя или включены в сознание чье-либо. Всё существующее сознается всемирным существом Б[огом], как мое тело мною. Любовь есть стремление к тому, чтобы быть, как Бог, а не так, как сказал Иоанн, что Б[ог] есть люб[овь]. Мешает осуществлению стремление исключительное сознания себя. Путь к достижению стремления есть отрешение от себя — смерть личности и переход в всемирное сознание. Только проходя через всемирн[ое] сознание (через Бога), я могу сознавать других как себя.

Теперь 3 часа. Пойду ходить. Вчера заразился раздражением С[они]. — Вчера вечером пришли Бабур[инский] Джонс с кузиной, я говорил с ними о жизни — неясно. Вчера же проводил Лöвенф[ельда], к[оторый] оставил хорошее впечатление.

Думал:

Время с годами становится для меня всё быстрее и быстрее, весна, лето, осень, зима летят незаметно, т. е. другими словами, обман времени всё меньше и меньше обманывает меня. Для существа очень старого обман будет почти незаметен, для существа вечного времени не будет. Рождающееся существо еще не умеет опомниться и для него время тянется длинно. В первый момент оно даже стоит. И нет жизни. (Это уже путаюсь.)

......................................................................................

Вчера писал и нынче вполне уяснил себе в голове весь план Катехизиса. Хорошо, радостно.

Шесть дней не писал, 3 или 4 дня назад ночью сделал[ся] приступ холерины. И день после этого совсем был болен, а два дня слаб очень и писал очень дурно. Нынче немного получше. Были дети. Илюшина семья. Милые внуки. Особен[но] Андр[юша]. Кое-что записано. Нынче не запишу. Был Лонгинов, знаком[ый] Анненковой, а нынче Моод и Бул[анже].

Здоровье хорошо. Я поправляюсь и странно вместе с этим особенно живо чувствую приближение скорой смерти. Поправлял 1 ю сказку. Нехорошо. Вчера и нынче здоровье похуже — руки, ноги болят и желудок.

Спал мало, но встал без боли. Ходил гулять, молился и умилялся до слез от внутренней радости и благодарности. И теперь есть отзвуки этого чудно[го] чувства. Вернулся. Написал письмо Мечникову и франц[узское] Стыку. Немного поправил шведское. Записать:

1) Кроме других хороших последствий от осуждения людей, клеветы, ругательств, самое благодетельное последствие то, что всякие осуждения, ругательства, особенно клеветы отдаляют от заботы о суждении людском и невольно приближают к заботе о суждении своей совести, о суде Бога.

Опять все тоже. Но только как будто затишье перед грозой. Андр[ей] приходил спрашивать: есть ли бумага? Я сказал, что не желаю отвечать. Оч[ень] тяжело. Я не верю тому, чтобы они желали только денег. Это ужасно. Но для меня только хорошо. Ложусь спать. Приехал Сережа.

Письмо от Тани — зовет, и Мих[аила] Серг[ѣевича]. Завтра досмотрю. 1) История наказания есть постоянная его отмена. Іеринг.

2) Спасаясь от разбойников случайных, признаваемых разбойниками, мы отдаемся в руки разбойников постоянных, организованных, признаваемых благодетелями, отдаемся в руки правительств.

3) Человек сознает себя Богом и он прав, п[отому] ч[то] Бог есть в нем. Сознает себя свиньей, и он тоже прав, п[отому] ч[то] свинья есть в нем. Но он жестоко ошибается, когда сознает свою свинью Богом.

4) Старушка говорит, что мир и человека сотворил Батюшка Царь Небесный, а ученый профессор, что происхождение человека есть результат борьбы видов за существование и что мир есть тоже продукт эволюции.

Разница между этими двумя воззрениями, и явно в пользу старушки, та, что старушка своими словами о творчестве Батюш[ки] Царя Небесного явно признает, как в происхождении человека — его души, так и в происхождении мира, нечто непонятное, недоступное уму человеческому; ученый же професор хочет своими крошечными наблюденi[ями] и выводами из них, хочет прикрыть то основное, непонятное и недоступное, что должно быть признано и отделено от доступного и понятна[го] для того, чтобы это доступное и понятное было действительно доступно и понятно.

5) Мы не признаем закон любви, свойственный человеку, открытый нам всеми величайшими мудрецами мира и сознаваемый нами в нашей душе, потому что мы не видим его на вещественных явлениях мира, [а] видим, видим в вещественном мире закон борьбы, свойственный животным и потому признаем закон борьбы, приписывая его человеку. Какое ужасное и грубое заблуждение! А оно то считается миросозерцанием, свойственным самым просвещенным людям.

6) Хорошо спросить себя: что, согласишься ли ты, делая то, что ты считаешь делом Божьим — своим назначением, не говоря уже о личном счастьи, согласишься ли быть всеми осуждаемым и презренным? Хорошо спросить себя и ответить: да, но к счастью, такого положения, при котором человек, делая дело Божие, не нашел бы ни в ком сочувствия, такого положения никогда не было и не может быть.