30 сентября

Нездоровится, нога и скулы ломят. Писал немного, ездил на охоту. Получил письмо от Нек[расова] — похвалы, но не деньги.

— Ясная поляна.] 30 С. Встал рано, здоров, подсмеивался над В[алерiей] и уехал. Дома был очень не в духе. Нашел И[вана] И[вановича], но ничего не мог делать. И много думал о В[алерiи], хочется написать или сказать, чтобы она ехала в Москву. Заснул днем, спал дурно, ночью была п.

Рано поехал к Майеру. До Серг[iевскаго] верхом. Ничего не нашел, скучно. До Черни. —

В Ясной. Я себя не узнаю. Все мои ошибки мне ясны. Ее люблю всё так же, ежели не больше. Работать не могу. Нынче была сцена. Мне грустно было, что у нас всё, как у других. Сказал ей, она оскорбила меня в моем чувстве к ней, я заплакал. Она прелесть. Я люблю ее еще больше. Но нет ли фальши.

Рано поехал на порошу, приятно убил зайца. Написал А[ндрею] Е[встафьевичу]. Читал Тролопа хорошо. Есть поэзия романиста: 1) в интересе сочетания событий — Braddon, мои казаки, будущее; 2) в картине нравов, построенных на историческом событии — Одиссея, Илиада, 1805 год; 3) в красоте и веселости положений — Пиквик — Отъезжее поле, и 4) в характерах людей — Гамлет — мои будущие; Апол[лон] Григ[орьев] распущенность, Чичерин — тупой ум, Сухотин — ограниченность успеха, Ник[олинька] — лень и Ст[олыпин?], Лан,ской?], Строг[анов] — честность тупоумия. —

Вчера дожидался Фетов.

Е. б. ж. —

Просмотрел привезенные коректуры. Начал было рассказ о священнике. Чудный сюжет, но начал слишком смело, подробно. Не готов еще, а очень хотелось бы написать. Философск[iй], метафиз[ически]-религiозный вопрос нудит и требует выражения более ясного. И кажется, что нынче, если не нашел рѣшен[iя], то приблизился очень к нему.

Читаю Гёте и вижу все вредное влияние этого ничтожного, буржуазно эгоистического даровитого человека на то поколение, к[оторое] я застал — в особенности бедного Тургенева с его восхищением перед Фаустом (совсем плохое произведение) и Шекспиром, — тоже произведение Гёте, — и, главное, с той особенной важностью, к[оторая] приписывал[ась] разным статуям Лаоко[о]намъ, Аполона[мъ] и разным стихам и драмам. Сколько я помучался, когда, полюбив Тургенева, желал полюбить то, что он так высоко ставил. Из всех сил старался, и никак не мог. Какой ужасный вред авторитеты, прославленные великие люди, да еще ложные! Записано:

1) Жизнь в сознании своего духовного (божественного) начала всегда благо. Не может быть не благом (стоики), п[отому] ч[то] то, к чему она стремится: к все большему и большему уяснению, расширению сознания, этого самого она всегда достигает, когда она — в сознании. При смерти она достигает высшей доступной в этой жизни степени и кончается — не сознание, а процесс его раскрывания — расширения. (Подробнее — после.)

2) Что такое порода? Черты предков, повторяющияся в потомках. Так что всякое живое существо носит в себе все черты (или возможность их) всех предков (если верить в Дарвинизм, то всей бесконечной лестницы существ) и передает свои черты, к[оторыя] будут безконечно видоизменяться, всем последующим поколениям. Так что каждое существо, как и я сам, есть только частица какого-то одного, временем расчлененного существа — существа бесконечного. Каждый человек, каждое существо есть только одна точка среди бесконечного времени и бесконечного пространства. — Так, я, Лев Толстой, есмь временное проявление Толстых, Волконских, Трубецких, Горчаковых и т. д. Я частица нетолько временного, но и пространственного существования. Я выделяю себя из этой бесконечности только п[отому], ч[то] сознаю себя.

3) Есть большая прелесть, соблазн в восхвалении, в пользовании славой, но едвали не бòльшая еще есть радость в самоунижении. Я как-то по глухоте не расслушал и сделал глупый вопрос и совершенно искренно сказал: я, кажется, от старости стал и глух и глуп. И, сказав это, мне стало особенно приятно, весело. Думаю, что это всегда так.

4) Записано: о ложном пути народов, устраивающих свою телесную жизнь. Совсем было забыл, что это значило, и сейчас вспомнил всю эту мысль, к[оторая], и когда записал ее, и теперь кажется мне особенно, необыкновенно важной.

Мысль эта в том, что мне думается, что люди пережили или переживают длинный, со времен нетолько Рима, но Египта, Вавилона, период заблуждения, состоящего в направлении всех сил на матерьяльное преуспеяние, в том, что люди для этого преуспеяния жертвовали своим духовным благом, духовны[мъ] совершенствованием. Произошло это от насил[iя] одних людей над другими. Для увеличения своего матерьяльного блага люди поработили своих братьев. Порабощение это признали законным, должным, и от этого извратилась мысль, наука. И эту ложную науку признали законной. От это[го] все бедствия. И мне думается, что теперь наступило время, когда люди сознают эту свою ошибку и исправят ее. И установится или, скорее, разовьется истинная, нужная людям наука духовная, наука о совершенствовании духовном, о средствах наиболее легких достижения его.

5) О гипнозе. Недавно стали говорить о гипнозе, исследовать его — исследовать самые крайния проявления его. И стали преувеличивать, лгать, выдумывать. Но важны не крайния проявления его, а, напротив, самые обычные — то, что один человек начинает смеяться, плакать, сердиться, горячиться, и другому невольно хочется делать тоже. Что такое значит, что вы читаете трогательные слова, писанные со слезами, и вы плачете, слышите энергич[ескiя] ругательства, видите насилие, и вам хочется сделать тоже? — Исследовать нужно не загипнотизирован[iе] у Шарко, a те удивительные явления, что люди носят дешевую удобную одежду, и вдруг начинают переменять ее на дорогую и неудобную. Все знают, что люди не воскресают, что люди не изменяются от того, [что] их помажут маслом, и т. д., и все верят нелепому, так верят, что совершают во имя этой веры вредные, губительные для себя поступки, идут на смерть, убивают других...

Объяснение этого есть для меня одно:

Жизнь, то, что мы называем жизнью, есть проявление в мире, в различных существах, на различных ступенях всемогущей, вечной, единой существующей (т. е. что все, что есть, это только она) силы (то, что называют Богом). И что сила эта одна во всех существах, только на разных ступенях ясности своего проявления, и потому, как одна струна заставляет звучать другую, одинако[во] натянутую, так и тут проявление на равной степени вызывает одинаковые поступки. Чем больше сущест[въ] одинаково настроенных, тем вернее передаются влияния. Чем больше стадо, тем сильнее испуг и стремление. От этого веры в чудотворные иконы, в соціализ[мъ], крестовые детские походы, кровопролитные революции. (Не ясно, нехорошо.)

Оч[ень] дурно, слабо себя чувствую. Ничего кроме писем не делал, и то плохо. Ездил с Душаном — приятно. Вечером читал свою биографию, и б[ыло] интересно. Очень преувеличено. Была Саша. С[офья] А[ндреевна] спокойна. Записать:

1) (Кажется, что прежде писал, но нынче особенно живо чувствую:) Бог дышит нашими жизнями. Могу в заблуждении своем сказать себе, что я — я, а Бог сам по себе, или нет Его и могу понять, что я — Он, и тогда все легко и радость и свобода.

2) Соф[ья] Андр[еевна] говорить, что не понимает любви к врагам, ч[то] в этом есть афектация. Она, да и многие не понимают этого, главное п[отому], ч[то] думают, что то пристрастие, к[оторое] они испытывают к людям, есть любовь. —

Нынче все тоже. Много говорит для говоренья и не слушает. Были нынче тяжелые минуты, от своей слабости: видел неприятное, тяжелое, где его нет и не может быть для истинной жизни.