Письмо В. Г. Черткову с 6 июня 1885 г. по 7 июня 1885 г.

1885 г. Июня 6—7. Я. П.

В последнем письме я писал вам, что мне хорошо; а теперь, отвечая на 2-ое письмо ваше из Англии, полученное вчера, мне нехорошо. Письменная работа нейдет, физическая работа почти бесцельная, т. е. не вынужденная необходимостью, отношений с окружающими меня людьми почти нет, приходят нищие, я им даю гроши, и они уходят, и на моих глазах в семье идет вокруг меня систематическое развращение детей, привешиванье жерновов к их шее. Разумеется, я виноват, но не хочу притворяться перед вами, выставлять спокойствие, к[оторого] нет. — Смерти я не боюсь, даже желаю ее. Но это то и дурно; это значит, что я потерял ту нить, к[оторая] дана мне Богом для руководства в этой жизни и для полного удовлетворения. Я путаюсь, желаю умереть, приходят планы убежать или даже воспользоваться своим положением и перевернуть всю жизнь. Все это только показывает, что я слаб и скверен, a мне хочется обвинять других и видеть в своем положении что-то исключительно тяжелое. — Мне очень тяжело вот уж дней 6, но утешение одно — я чувствую, что это временное состояние, мне тяжело, но я не в отчаянии, я знаю, что я найду потерянную нить, что Бог не оставил меня, что я не один. Но вот в такие минуты чувствуешь недостаток близких живых людей — той общины, той церкви, к[оторая] есть у Пашковцев, ¹ у православных. Как бы мне теперь хорошо было передать мои затруднения на суд людей, верующих в ту же веру, и сделать то, что сказали бы мне они. Есть времена, когда тянешь сам и чувствуешь в себе силы, но есть времена, когда хочется не отдохнуть, а отдаться другим, к[оторым] веришь, чтобы они направляли. Все это пройдет. И если буду жив, напишу вам, как и когда это пройдет. — Вчера вместе с вашим письмом получил письмо от Оболенского. ² Он спрашивает, что Сибиряков, ³ ищет места, средств жизни и называет безвыходным то положение, в к[отором] он находится и к к[оторому] страстно стремлюсь вот уже 10 лет. Когда я сам себя жалоблю, я говорю себе: неужели так и придется мне умереть, не прожив хоть один год вне того сумасшедшего безнравственного дома, в к[отором] я теперь принужден страдать каждый час, не прожив хоть одного года по человечески разумно, т. е. в деревне не на барском дворе, а в избе, среди трудящихся, с ними вместе трудясь по мере своих сил и способностей, обмениваясь трудами, питаясь и одеваясь, как они, и смело, без стыда, говоря всем ту Христову истину, к[оторую] знаю. Я хочу быть с вами откровенен и говорю вам все, но так я думаю, когда я себя жалоблю, но тотчас же я поправляю это рассуждение и теперь делаю это. Такое желание есть желание внешних благ для себя — такое же, как желание дворцов, и богатства, и славы, и потому оно не Божие. Это желание ставить палочку поперечную креста поперек, ⁴ это недовольство теми условиями, в к[оторые] поставил меня Бог, это не верное исполнение посланничества. 5 Но дело в том, что теперь я, как посланник, в сложном и затруднительном положении и не знаю иногда, как лучше исполнить волю пославшего. Буду ждать разъяснений. Он никогда не отказывал в них и всегда давал их во время.

Л. Т.

1. 1. О В. А. Пашкове и пашковцах см. прим. 2 к п. № 22 от 24 июля 1884.
2. 2. О Л. Е. Оболенском см. прим. 8 к п. № 46 от 24 февраля 1885 г.
3. 3. О К. М. Сибирякове см. прим. 1 к п. № 53 от 16 апреля 1885 г.
4. 4. О «посланничестве» см. п. № 42, от 30 января—3 февраля 1885 г. и прим. 1 к нему.