8 января

Нынче утром я сказал ему, что я был пьян и извиняюсь в том, что сказал ему; но он так смешон, что отвечал: я вас извиняю, вы сами виноваты. Завтра еще раз, утром, как только помолюсь Богу, кто бы тут ни был, попрошу его еще раз извиниться, и ежели нет, то предложу ему стреляться. Его первый выстрел, а я стрелять не стану.

Я поступил глупо и дурно. Яновичь добрый мальчик, и я этой историей могу сделать ему много вреда. Ник[олинька] уехал, но ему тяжело и грустно было видеть эту историю и не знать, как она кончится. Он эгоист; но все-таки я его люблю и меня мучает, что я огорчил его. Несколько раз в эти 2 дня мне приходила мысль бросить службу; но, обдумав хорошенько, я вижу, что не должно оставлять раз составленного плана. Сходить нынешний год [въ] последнюю экспедицию, в кот[орой], мне кажется, я буду убит или ранен. Да будет воля Бога. Господи, не остави меня. Научи меня. Дай мне силы, решимости и ума. —

Утром Р [оман] Р [усскаго] П [омещика]. Писанье не шло как-то. — Нужно следовать пр[авилу] исключать, не прибавляя. Обедали рано. Гулять. Гулял после обеда. —

Вечером писать 3 [аписки] Ф [ейерверкера]. Писал довольно много, но принялся поздно, от холоду. Часа 2 в сумерках лежал на печке. Быть одному. Никто и не приходил. Страшный холод 2-й день много мешает мне.

Нужно писать на черно, не обдумывая места и правильности выражения мыслей. Второй раз переписывать, исключая все лишнее и давая настоящее место каждой мысли. Третий раз переписывать, обрабатывая правильность выражения.

Избегай осуждения и пересказов.

Солдаты носят суконные нагрудники.

Избегай каждого движения или выражения, могущего оскорбить другого. —

Отступления: 1) Встал поздно. 2) Беспорядочно писал Р[оманъ] Р[усскаго] П[омѣщика]. 3) Беспорядок в жизни — валялся на печи. 4) Оскорбил Епишку. 5) Солгал об Любаше. 6) Противоречил Громану.

Получил от Ал [ексеева] 20. За водку 40, Епишке за кварт[иру] 20, масла 9, молоко. Итого издержал 72. Остаток 19—20. Долгу 103—7. —

Происшествия и занятия. 3 Правила. Зам [ечания] к военн [ым] рассказам. 6 Отступлений. Счеты.

С 1 по 9 пересмотрел и выписал.

Помянут мое слово, что через 2 года крестьяне поднимутся, ежели умно не освободят их до этого времени. Проснулся, славная погода, первое лицо встретил Кизиветера. После гимнастики поехал к Албрехту и за скрипкой. Застал Друж[инина] в дыму, больше никто не пришел обедать. Удивительно, что мне с ним тяжело с глазу на глаз. Пришел Киз[иветеръ]. Он умен, гениален и здрав. Он гениальный юродивый. — Играл прелестно. Зашла А[лександра] П[?етровна?]. Понравилась всем очень. Колбасин сидел, славный малый.

Нет, не вздор. Потихоньку, но захватывает меня серьезно и всего.

С утра платье. Она вызывала меня на то, чтоб сказать против, я и был против, я сказал — слезы, пошлые объяснения. Саша Куз[минский] милый юноша, а ему плохо, слишком слабо, молодо, и в среде искушений. Мы замазали кое-как. Я всегда собой недоволен в этих случаях, особенно поцелуями, это ложная замазка. Поехал в присутствие. Обол[енский], для меня, стал строже с рекрутами, а ничего не смыслит. Один много азартно говорил, а вопросы одни и те же. Ничто так не роняет достоинства человека, как иметь одно и то же дело с многими. Все на один покрой, все недогуляли, все матери 1 / 100, все поворачиваются по-солдатски. Отдаваемый за провинность. Фаланга уродливо сложенных арестантов. — Вл. Боткин. Здоровая ограниченность. За обедом замазка соскочила, слезы, истерика. — Лучший признак, что я люблю ее, я не сердился, мне было тяжело, ужасно тяжело и грустно. — Я уехал, чтобы забыть и развлечься. Аксаков тот же самодовольный герой честности и красноречивого ума. Глупенькой чахоточной Раевской. Дома мне с ней тяжело. Верно, незаметно много накипело на душе; я чувствую, что ей тяжело, но мне еще тяжелее, и я ничего не могу сказать ей — да и нечего. Я просто холоден и с жаром хватаюсь за всякое дело. — Она меня разлюбит. Я почти уверен в этом. Одно, что меня может спасти, ежели она не полюбит никого другого, и я не буду виноват в этом. Она говорит: я добр. Я не люблю этого слышать, она за это-то и разлюбит меня.

О жемчуге — билет.

О Пирогове — платить.

Воскресенье. Поша уехал. Грустно, тяжело, неловко что-то было. Я ему сказал, в чем его упрекаю. Вечером был Гатцук и Покровский. Бесполезно проведен[ное] время. Встретил на гуляньи Маликова и вынес одно из самых радостных впечатлений. Он едет на землю.

Писал, поправляя старое. Вчера написал письма Попову, Панькову, Бирюк[ову], Страхову, Чертко[ву], Гольцеву. Нынче написал Хрипковой.

Записал: 1) Христианская истина открылась мне сознанием братства и моего удаления от него. Какая была радость и восторг и потребность осуществления!

2) Да, основная истина христианская есть сознание того, что жизнь эта плотская дана только для приобретения жизни истинной.

3) Любишь и радуешься. И стоит только подумать о том, как об тебе думают люди, чтобы любовь твоя перешла в злобу и радость в печаль.

4) Нынче 2-й раз думаю, молясь, о том, что сделать добро людям, т. е. увеличить любовь в них, нельзя без того, чтобы не увеличить любовь в себе, не вызвать умиления любви в себе, и наоборот — нельзя увеличить любовь в себе, не сделав поступк[ов] любви, не увеличив ее в людях. Думая это, я вовсе не думал о сущности жизни и о единстве ее во всех людях; а это более всего другого подтверждает, доказывает то, что то, чем мы живем, что и есть наша жизнь, одно во всех нас — любовь. Уменьшаясь или увеличиваясь в одном, она увеличивается во всех.

Что-то еще думал важное, хорошее, забыл. О детях и воспитании думаю чаще.

Вечер. Несколько дней ничего не делал. Письмо Духоб[орамъ] оставил и исправлял только статью о 36-часов[ом дне]. Нынче подвинулся к окончанию. Здесь Маш[а]. (Вот хотел о них писать и остановился, п[отому] ч[то] они прочтут). Мне хорошо на душе, несмотря на то, что здоровье подорвано. Потуги смерти, т. е. нового рождения. Не могу смотреть на них иначе. Особенно когда болен, и чем больнѣ[е], тем яснее и спокойнее. Сейчас простился и уехал Стасов. Образцовый тип ума. Как хотелось бы изобразить это. Это совсем ново.

Нынче известие из Сызрани. Больно за Сер[ежу]. — Записать немного.

1) Читаю газеты, журналы, книги и все не могу привыкнуть приписать настоящую цену тому, что там пишется, а именно: философия Ничше, драмы Ибсена и Метерлинка и наука Ломброзо и того доктора, к[оторый] делает глаза. Ведь это полное убожество мысли, понимания и чутья.

2) Читаю о войне на Филипинах и в Трансвале и берет ужас и отвращение. Отчего? Войны Фридриха, Наполеона были искренни и потому не лишены были некоторой величественности. Было это даже и в Севастоп[ольской] войне. Но войны Амер[иканцевъ] и Англич[анъ] среди мира, в кот[оромъ] осуждают войну уж гимназисты, — ужасны.

3) Нынче вспомнил неприятное словеч[ко], сказанное обо мне Сер[ежей], и мне стало тяжело. — Когда от чего-нибудь становится тяжело, это верный признак, что ты живешь для похоти или для славы людск[ой], а не для служения Богу Вспомни[лъ] это, откинул ложную цель, открыл настоящую, единственную и сейчас стало легко.

Здоровье сносно. Второй день ничего не работаю. Написал вчера несколько писем, пытался продолжать Павлушу. Не пошло. Нынче — теперь 12 часов — всё утро ничего не делал. Чудная погода. Ходил утром и встретил болгара офицера — нервно возбужденный. Было тяжело. Письмо от Льва Рыжего, написал ответ, но не пошлю. Ч[ертков] настаивает на моем особенном значении. Не могу и не могу верить, да и не желаю. Благодарю Бога. Записать два:

1) О памяти. Я совсем почти потерял память. Прошедшее исчезло. В будущем ничего (почти) не желаю, не жду. Что может быть лучше такого положения? и я испытываю это великое благо. Как не переставая не благодарить Бога за эту чудную жизнь, свободную, радостную?!

2) Ночью думал о том, как бы хорошо ясно определить те злодейские должности, к[отор]ые не только христианин, но просто порядочный человек — не злодей, желающий чувствовать себя не злодеем, — исполнять не может. Знаю, что торговец, фабрикант, землевладелец, банкир, капиталист, чиновник безвредный как учитель, профес[сор] живопи[си], библиотекарь и т. п. живет воровским, грабленным, но надо делать различие между самим вором и грабителем и тем, кто живет воровским. И вот этих самих воров и грабителей надо бы выделить из остальных, ясно показать греховность, жестокость, постыдность их деятельности.

И таких людей имя — легион. 1) Монархи, министры: а) внутренних д[ел], с насилием полиции, казнями, усмирения[ми], в) финансов — подати, с) юстиции — суды, d) военные, е) исповеданий (обман народа), и все служащие, всё войско, всё духовенство. Ведь это милионы. Только бы уяснить им, — что они делают.

Вчера думал о том, что надо поговор[ить] с Катей о том, ч[то] жизнь ее ужасна, но прошедшее — прошедшее, в настоящем же ей предстоит хорошее дело: свою душу спасти и вместе с нею душу Анд[рея], к[оторый] так любит ее. Она мало поняла и приняла. Может быть, я не прав. Дай Бог.

И вчера [и] нынче ничего не делал. Занят мыслью о молитве. Думал об этом и нынче ночью. Да, мне нужны три молитвы, три напоминания себе о том, кто я и что мне свойственно и должно делать. Одна первая и главная:

1) Знаю, ч[то] если люблю, то Ты во мне и я в Тебе. И потому хочу любить всегда и всех и в мыслях, и в словах, и в делах.

Вторая:

2) Хочу не думать о суде людском, а делать только то, что мне перед живущим во мне Тобою должно и можно делать.

Третья:

3) Внешние события будущего скрыты от меня, но я знаю, что они совершаются по Твоей воле, и потому не хочу желать в будущем тех или иных, зная, что то, что совершается по твоей воле, всегда благо.

Оправилс[я], но оч[ень] слаб. Крестьянин Волынск[ой] губ. хочет быть книгоношей. Да, хотелось бы в пустыню. Письмо от Гус[ева] хорошее, и С[ашѣ] от Ч[ерткова]. Какие они оба.... ну, да все хорошо, что хорошо кончается. А письмо Ч[ерткова] такое сердечное и серьезное. И С[аша] может понять и почувствовать то, что он говор[итъ] о главном, независимом от моей личности. Дай Бог. Только ответил кое какие письма. Начал писать о податях, да бросил: не хотелось. Ходил, гулял. Теперь 5-й час, ложусь на постель.

Вечером читал интересный альманах Coenobium — интересный тем, что чувствуется недовольство своим духовным состоянием всех более или менее передовых людей. Вечером винт. Вчера не писал.