29 июля 1854 года

Исправление мое идет прекрасно. Я чувствую, как отношения мои становятся приятны и легки с людьми всякого рода, с тех пор как я решился быть скромным и убедился в том, что казаться всегда величественным и непогрешным вовсе не есть необходимость. Я очень весел. И дай Бог, как мне кажется, — чтобы веселье это происходило от самого меня; от желаний всем быть приятным, скромности, необидчивости и внимательности за вспышками. — Тогда бы я всегда был весел и почти всегда счастлив. Утром решил было сидеть дома, позаниматься, но дело не пошло и не утерпел вечером, чтобы не пойдти пошляться.

Идя от ужина, мы с Тишк[евичемъ] остановились у бардели и нас накрыл Крыжановский, что, признаюсь, было мне не совсем приятно. Упрекаю себя за бесхарактерность, что не высидел дома, и зa праздность целого дня. Это главный пункт. (2)